— Чтобы ты выслушала меня, Кэтлин… внимательно выслушала все, что я скажу о тебе самой.
Однако именно этого Кэтлин слушать не хотела и потому снова начала вырываться. Но тщетно она упиралась кулаками в его широкую грудь — Эрик не ослаблял объятий.
— Да отпусти же ты меня наконец, черт бы тебя побрал! — не выдержала она.
— Нет, Кэтлин, не сейчас. Сначала я выскажу тебе всю правду прямо в глаза. — Он с силой схватил ее за руки своими сильными пальцами. — Ты — женщина, Кэтлин, не забывай об этом. Согласись наконец, что ты, как и все, способна на любовь и нежность. Признайся сама себе в том, что, когда ты рядом со мной, сердце твое начинает биться быстрее… Признай и то, что каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, ты загораешься желанием, как каждая женщина, жаждущая любви… Признай же, Кэтлин, что ты хочешь меня, или же, клянусь Господом, я сам заставлю тебя это признать!
С этими словами он с силой прижался к ее губам. Как дикий зверек, она отчаянно отбивалась, пытаясь освободиться, но Эрик не позволил ей этого. Напротив, он сжимал ее все сильнее и сильнее — так, что с каждым едва заметным движением Кэтлин охватывало все большее возбуждение. Кончик его языка вошел в ее рот, и голова у Кэтлин закружилась так, что она уже не делала попыток освободиться из сладостных объятий. Томная и жаркая волна чувственного наслаждения захлестнула ее, однако Кэтлин решила не сдаваться. Она осыпала грудь и плечи Эрика ударами кулаков, но он, схватив ее руки, прижал их к своему телу. Теперь Кэтлин уже не могла сопротивляться его ласкам!
Пока губы и язык дарили ей наслаждение страстного поцелуя, Эрик ласкал упругие круглые ягодицы Кэтлин. Чувствуя силу его ладоней, она таяла от нежности. Рука Эрика скользила вверх и вниз по ее бедрам, забираясь в потайное углубление между ног и тут же удаляясь. Он повторял эти движения до тех пор, пока в Кэтлин не вспыхнул огонь страсти, да с такой силой, что она вся дрожала в объятиях Эрика.
Поняв, что Кэтлин уступает, Эрик не ослабил своих атак. Он помнил, что Кэтлин уже сдавалась ему, принимая его ласки, но потом испугалась и убежала. На сей раз он не позволит ей убежать. Он пустит в ход все любовные ухищрения, весь опыт, приобретенный в объятиях других женщин, и заставит ее задыхаться от страсти, умоляя о большем…
В этой молчаливой борьбе шлафрок Кэтлин распахнулся и при первом легком прикосновении Эрика упал к ее ногам. Он сорвал с Кэтлин тонкую ночную рубашку, и теперь она стояла перед ним обнаженная, ничем не защищенная от горячих прикосновений его рук. Эрик крепко обхватил ее за талию. Кэтлин изогнулась от любовного томления. Пальцы ее скользили по груди Эрика, пока не добрались до его широких плеч, коснувшись мягких волос. С глухим стоном Эрик подхватил Кэтлин на руки.
Слегка покачивая Кэтлин, обвившую гибкими руками его шею, он носил ее по комнате. Лунный свет, проникавший сквозь открытую дверь балкона, заливал серебристым сиянием влюбленную пару. Эрик осторожно опустил Кэтлин на кровать, сгорая от нетерпения, разделся и быстро лег рядом.
Руки его скользили по телу девушки, распаляя в ней пламя страсти. Он то убыстрял, то замедлял ласки, то прекращал их совсем, но только для того, чтобы через мгновение возобновить их снова… И вместе с тем Эрик оттягивал ту последнюю минуту наслаждения, о которой его уже молила Кэтлин, сама не понимая, чего именно она жаждет, но задыхаясь от пожиравшей ее страсти. Когда же язык Кэтлин проник глубоко в рот Эрику, тот понял, что пропал. Он больше не мог сдерживаться, разум изменил ему, и тогда, задыхаясь от страсти, Эрик прошептал:
— Признай же это, Кэтлин! Признай это теперь… Скажи мне, что хочешь меня! Скажи это, позволь мне показать тебе то, чего так страстно ждет твое тело… Скажи мне…
Охваченная жгучим стыдом, Кэтлин извивалась от ласкающих прикосновений руки Эрика. Когда-то она дала слово, что никогда не отдаст себя ни одному мужчине на свете. Но сейчас, несмотря на муку и унижения, снедавшие ее душу, она простонала:
— Да, Эрик… да…
— Что да, Кэтлин? Скажи же мне это, признай это, прошу тебя… — Голос его нежной мольбой отозвался в душе Кэтлин. — Пожалуйста, Кэтлин, ради Бога, скажи мне! Я так хочу услышать это от тебя…
— Я хочу тебя, Эрик! — прошептала в отчаянии Кэтлин и повернула голову, ища губами его губы. — Прошу тебя, люби меня… Возьми меня!..
Эрик издал торжествующий крик и посмотрел на задыхающуюся от страсти Кэтлин. Он увидел, как расширились от страха ее огромные изумрудные глаза и быстро проговорил:
— Нет-нет, любовь моя. Прошу тебя, не убегай от меня. Тебе нечего бояться, клянусь. Я не причиню тебе боли, ты испытаешь наслаждение. Тебе будет хорошо со мной…
И, взяв руку девушки, Эрик поднес ее к своей возбужденной плоти. Он чуть не закричал от радости, когда Кэтлин боязливо обхватила его плоть и погладила то, что прежде внушало ей только ужас.
— О Господи, Кэтти, я сейчас умру от наслаждения, — пробормотал Эрик.
Оба они задыхались от пьянящей страсти. Уже не в силах выносить ее прикосновений, Эрик вскрикнул и устремился в жаркую расщелину между ног Кэтлин. Она застонала, когда он вошел в нее и начал ритмично двигаться. Не испытывая уже ни стыда, ни смущения, Кэтлин обхватила Эрика своими ногами.
Он входил в нее все глубже и глубже и все ускорял ритм движений. Наконец и сама Кэтлин начала двигаться под Эриком в едином с ним ритме. Сильными и нежными движениями он уносил ее в безумный мир страсти, до тех пор пока дрожь наслаждения не прошла по телу Кэтлин. Она выкрикивала имя Эрика, все громче и громче, уже не сдерживая своих чувств.
Поняв, что Кэтлин уже достигла вершины блаженства, он перестал сдерживаться и, испустив хриплый стон наслаждения, разлил в ее теле свое горячее семя. Медленно приходя в себя после неистового блаженства, Эрик покрыл лицо и изящную шею Кэтлин нежными поцелуями и только тут почувствовал, как необыкновенный и сладостный покой наполняет все его существо. Он все еще оставался в ней, когда разум стал возвращаться к нему. Теперь эта прекрасная женщина принадлежит мне! Теперь она уже не будет бояться моих прикосновений и между нами не встанут злобные тени ее прошлого!
Но когда Эрик попытался заключить Кэтлин в объятия, она быстро отстранилась и, встав на колени, как дикая кошка, уставилась на распростертого перед ней Эрика.
Не замечая своей наготы, она посмотрела на него горящими от ярости глазами.
— Убирайся вон отсюда!
— Что случилось, Кэтлин? — растерянно пробормотал он.
— Ты что, оглох? Я же сказала: убирайся!
— Кэтлин, но я…
— Ты получил то, чего хотел, верно? А теперь убирайся вон!
Покачав головой, ничего не понимающий Эрик сел в кровати и попытался обнять Кэтлин, но та ударила его.
