— Ее дочери сейчас живут за городом, — ответил юноша. — Их не будет еще неделю, а то и дольше. Точно не знаю.
Пенелопа немного помолчала, потом проговорила:
— Тогда придумай, что сказать караульному, чтобы он счел своим долгом навестить Петтибоун-Хаус. Не хватало еще, чтобы бедные девочки вернулись домой и обнаружили, что их мать уже неделю как мертва. И вот еще что… Если ты сможешь выяснить, куда именно поехали ее дочери, я отправлю им записку с просьбой приехать в Петтибоун-Хаус как можно быстрее.
Чтобы решить проблемы, связанные со смертью миссис Петтибоун, потребовалось всего несколько часов. Однако призрак не желал уходить, и Пенелопа решила, что этой женщине по-прежнему что-то нужно от живых, возможно — от дочерей. И она согласилась, чтобы какое-то время призрак провел у них в доме. «Хижина Уэрлока» считалась, как говорили у них в семье, «чистым домом», то есть свободным от духов и того, что тетя Олимпия называла «нехорошими энергиями». Но время от времени здесь все же появлялись призраки, и Пенелопа смирилась с этим. Поэтому она решила, что потерпит у себя и призрак миссис Петтибоун.
Ее братья, а также Дариус и Септимус выступили по просьбе караульного в качестве понятых и присутствовали при выносе тела бедной миссис Петтибоун. Пенелопа же осталась дома с семерыми младшими. Их бурная энергия вскоре утомила ее, и она, решив, что такой славный денек нельзя терять, сидя взаперти, собрала всех малышей на прогулку в парк. Пенелопа решила отвести их в парк, который находился как раз напротив дома Эштона, но сказала себе, что это всего лишь совпадение. Она прекрасно понимала, что лжет самой себе, но признаваться в том, что место для прогулки выбрано ею не случайно, все равно не хотела. «В конце концов, я просто постараюсь как можно убедительнее изобразить удивление, если Эштон обнаружит нас в парке», — подумала Пенелопа, выходя из дома.
Эштон вошел в гостиную Хаттон-Муров и по выражению лица Клариссы тотчас же понял, что она сейчас закатит скандал. Но после нескольких часов, проведенных в жарких объятиях Пенелопы, наполнивших его радостью, он не слишком расстроился. Да и глупо было бы огорчаться из-за этих людей. Ведь Кларисса обманом заставила его стать ее женихом. А негодяй Чарлз шантажировал его векселями отца. Следовательно, ни Кларисса, ни ее братец не заслуживали уважения. Что же касается векселей, то Эштон твердо решил, что постарается вырваться из этих тисков как можно быстрее. И сейчас он впервые всерьез задумался: не продать ли ему часть принадлежавшей ему земли?
— Кажется, вы обещали прийти ко мне вчера, Эштон, — сказала Кларисса, усаживаясь на кушетку и жестом приглашая его сесть с ней рядом.
Оставив дверь в гостиную широко открытой, Эштон присел на стул напротив Клариссы. В гостиной не было ни компаньонки, ни горничной, так что вполне можно было ожидать, что ему готовили ловушку. Но зачем Клариссе эта игра? Ведь они уже и так считались женихом и невестой… Возможно, она собиралась его соблазнить, но вовсе не потому, что питала к нему безумную страсть. Следовательно, оставалось единственное разумное объяснение ее поведению: Кларисса хотела еще крепче связать его обязательствами, хотела затянуть цепь, на которой потащит его к алтарю. Но если судьба будет к нему благосклонна, то он непременно порвет эту цепь, чтобы обрести свободу.
— Дело в том, что возникли непредвиденные обстоятельства. Только поэтому я не смог вчера прийти, — ответил Эштон.
Ему показалось, что Кларисса сейчас плеснет ему в лицо горячим чаем, но она всего лишь спросила:
— Обстоятельства настолько срочные, что вы даже не могли прислать мне записку?
Виконт со вздохом пожал плечами:
— Я все равно не смог прийти к назначенному времени, поэтому решил, что вы не станете меня дожидаться. Но если честно, то я не помню, чтобы обещал прийти к вам на чай. Поэтому мне и в голову не пришло сообщать, что я не приду.
Эштон неспешно попивал чай, с интересом наблюдая за невестой, отчаянно пытавшейся взять себя в руки. Было совершенно ясно: Клариссе очень хотелось стать виконтессой и породниться с семьей, имевшей приличную родословную. В перспективе же она вполне могла бы когда-нибудь стать и герцогиней. Но сам по себе Эштон ей не нужен как вообще муж — она желала заполучить послушную собачонку. Но даже если Клариссе и ее братцу каким-то образом удастся принудить его к браку, все равно у нее ничего не получится! Он никогда, ни за что на свете не станет мальчиком на побегушках. Да, промотавшийся отец вынудил его выставить себя на продажу, но это еще не означало, что он готов продаться в рабство. К тому же сделка пока что не состоялась…
— Могу я спросить, в чем состояли ваши срочные обстоятельства? — спросила Кларисса, сделав попытку придать своему голосу любезность. Увы, эта попытка не увенчалась успехом — справиться с гневом ей так и не удалось.
— Я увидел молодую женщину, выбежавшую из вашего дома с багажом. Впрочем, должен признаться, что багаж ее состоял из одного саквояжа. Вполне естественно, что, будучи джентльменом, я вызвался ей помочь. Представьте мое удивление, когда я обнаружил, что эта женщина — ваша сестра.
— Сводная сестра, — пробормотала Кларисса, побледнев.
Эштон же как ни в чем не бывало продолжал:
— Ваша сестра, которая, оказывается, жила здесь все время. Как же случилось, что я ни разу ее не встретил?
— Она очень… застенчивая девушка. И немного странная, — ответила Кларисса, скосив глаза влево. — Видите ли, она всегда избегала общества и отказывалась посещать даже самые скромные вечеринки. И вот сейчас, узнав, что я вскоре выйду за вас замуж и стану виконтессой, она решила сбежать. Вы ведь понимаете, что я буду вынуждена принимать у себя в доме ваших многочисленных знакомых и устраивать званые вечера? Пенелопа же испугалась многолюдных приемов, поэтому и…
— Тогда вы должны вернуть ее и успокоить, — перебил Эштон с любезной улыбкой.
Он очень надеялся, что ему весьма убедительно удается разыгрывать роль благодушного, но твердого в своих убеждениях джентльмена.
Кларисса взглянула на него с искренним удивлением:
— Что вы имеете в виду? Как же я могу ее успокоить?
Виконт снова улыбнулся:
— Скажите ей, что мы будем большую часть года проводить в загородном поместье. Боюсь, мои земли пребывают в весьма плачевном состоянии. И для того чтобы привести их в порядок, потребуется много времени. Пока же я буду заниматься своими землями, моя жена должна находиться рядом со мной. Видите ли, в поместье ужасно много дел, так что на развлечения времени почти не останется. И уж конечно, не придется ездить в Лондон и обратно. — Эштон прекрасно знал: за эти слова его можно было назвать лицемером и коварным лжецом. И все-таки он уже давно не получал такого удовольствия от общения с Клариссой, как сейчас.
