них добраться, это будет грандиозной сенсацией, Джон. И я не могу упускать такой шанс. Просто не могу. Я хочу распутать эту историю. — Переведя дыхание, она сощурила глаза и с недоверчивым видом проговорила: — А еще, я все хотела у вас спросить… Когда вы давали показания, рассказали Джонсон то же самое, что и мне о той ночи? Я имею в виду, об их поведении и о том, что сразу поняли — те нападавшие не совсем люди?
— Нет, конечно, — не понимая к чему она ведет, проронил я. — Мы решили не упоминать, что они походили на оживших мертвецов. Настаивали на том, что приняли их за психов или наркоманов. Проще говоря, косили под дураков. А почему вы спрашиваете?
— Теперь понятно. Думаю, поэтому вас и отпустили. Каждый, кто что-то рассказывает в открытую, потом пропадает.
— По-вашему, они физически устраняют свидетелей? — не удержался я от скептической усмешки.
— Вы считаете, я страдаю от излишней подозрительности? — Марта вернула мне такую же точно усмешку и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Этих людей либо запугивают настолько, что они перестают выходить на связь, либо находят предлог, чтобы упрятать за решетку, но я не удивлюсь и более жестким методам. А вот то, что вам они поверили и то, что вы до сих пор на свободе, меня, честно сказать, удивляет.
— После всего услышанного от вас, меня тоже. Хотя Джонсон угрожала мне какими-то особыми мерами, если я вздумаю трепать языком. Она чуть из кожи не вылезла, так торопилась подсунуть мне то соглашение.
Обдумывая услышанное, Марта помолчала, а затем с твердой уверенностью в голосе произнесла:
— Я попробую проехать к тому поселку. Тоже скошу под дурочку и если ничего не выйдет, вернусь обратно. Что ж, мне действительно пора ехать. Рада, что вы позвонили и все рассказали.
Кивнув на прощание, она улыбнулась и открыла дверцу машины.
— Постойте, вы хотите ехать одна? — ошарашенно спросил я.
— Да. — Ее «да» прозвучало так, словно речь шла об элементарных вещах, но едва заметив, что я опять намереваюсь ее отговаривать, она сделала успокаивающий жест рукой. — Мой оператор очень не вовремя заболел, но, возможно, я возьму с собой кого-то еще. А вообще, мне пока не хочется привлекать внимания, да и посвящать своих коллег во все это. Это ведь мой материал, Джон.
При этих словах губы ее изогнула высокомерная усмешка.
— О, так все дело в том, что вы не хотите ни с кем делиться? — с грубым смехом воскликнул я. — Знаете, Марта, желание единоличной славы не доведет вас ни до чего хорошего. Бросьте! — Своей фразой я рассчитывал сбить с нее лишнюю спесь, но она произвела ровно обратный эффект. Увидев, как ее нижняя челюсть выдвигается вперед, я обреченно закатил глаза и поднял обе ладони вверх. — Понятно. У вас есть хотя бы оружие? Вы умеете стрелять?
— Послушайте, я еду не с чудовищами сражаться, а поговорить с людьми. И я вернусь до темноты. Не стоит за меня волноваться, Джон.
Она вновь насмешливо улыбнулась и почти села в машину, как внезапно даже для самого себя я выпалил:
— Тогда я поеду с вами!
Ее лицо изумленно вытянулось, но тут же она отрицательно покачала головой.
— Вам нужно подумать о том, куда увезти дочь. Здесь опасно оставаться.
— Здесь не опасней, чем там, куда вас несет! К тому же вы планируете вернуться до темноты, — резко возразил я.
— А если нет? Вы не можете рисковать.
Черт возьми, а ведь это правда. Я не могу оставить Терри, а сам мчаться на поиски приключений только потому, что Марте Дилл непременно нужно докопаться до истины. Что, если что-нибудь пойдет не так? Мы можем не успеть вернуться засветло, нас могут арестовать, да все что угодно может произойти.
Раздумывая об этом, я лихорадочно искал причины отказаться от своей безумной, высказанной второпях идеи, но с одной стороны, Терри будет в безопасности с Робом и Айлин, а с другой — я понятия не имел в каком направлении уезжать. Была еще одна сторона, которую я прекрасно осознавал, но хотел бы скрыть даже от самого себя.
Я видел эту девушку третий раз в жизни, но отчего-то мне было невероятно сложно вот так просто отпустить ее, зная, что там, куда она направляется — небезопасно. Даже если бы она заявила, что при ней будет внушительная охрана и целый прицеп с оружием, я не мог спокойно наблюдать за тем, как она уезжает.
А еще меня разбирала злость. На Джонсон, на особый отдел, на военных и на замалчивающее проблему правительство. Мне грозит огромный срок в заключении и разлука с дочерью, а эти уроды не хотят признавать ни своих ошибок, ни нависшую над всеми нами опасность.
С силой потерев лоб, будто таким образом мог улучшить работу мыслей, я наконец с решимостью произнес:
— Я поеду с вами и мы вернемся до темноты. Если нет, у Роба в доме есть подвал, где при случае они укроются до утра. Там они будут в полной безопасности.
— Теперь моя очередь спросить — вы рехнулись? Вам-то это зачем?
— Ваш план опасен, Марта, более того, он глуп, но я тоже хочу докопаться до истины. Я хочу знать, за что ублюдки из особого отдела собираются упечь меня на двадцать лет и прежде, чем это произойдет, планирую выяснить как можно больше подробностей. Кроме того, я понятия не имею, в каком направлении уезжать. Вы ведь сами сказали, что неизвестно, как далеко эта дрянь распространилась.
Задрав голову вверх, Марта смотрела на меня долгим оценивающим взглядом и, казалось, решала какую-то сложную задачу. Наконец, издав тягостный вздох, она проронила:
— Тут вы правы. Ладно, тогда встретимся через пару часов. Мне необходимо еще кое-куда заглянуть, а потом я заеду за вами. — Несмотря на то, что меня распирало от любопытства, я не стал спрашивать, куда еще ее несет. Она села в машину, включила зажигание и, вновь взглянув на меня, добавила: — Я позвоню, когда закончу с делами. До скорого, Джон.
Закурив, я еще некоторое время стоял у дороги и пока провожал глазами ее отъезжающую машину, меня не покидало двоякое чувство. Я был рад, что проведу в ее обществе несколько часов, но одновременно с тем отлично понимал, что мое желание ехать с ней не больше, чем бессмысленная блажь и дурость.
Когда я рассказал о своем намерении Робу, тот опять пришел в бешенство. Сначала он категорично отказывался отпускать меня в эту поездку, затем убеждал одуматься, а напоследок матерился и даже угрожал,
