«Это новая конструкция машины, – рассказывают они. – Сконструировал её коллектив ленинградского экспериментального завода ЦНИИ лесосплава.
– Каково оборудование земснаряда?
Петровская коса, 1
– На нём 11 электромоторов, 5 лебёдок. Все механизировано, управление ведется с пульта в рубке. Все операции выполняются при помощи электроэнергии, а для выработки её стоит дизельный двигатель…»
Корреспондент задался вопросом, а зачем вообще нужно столь сложное сооружение, если песок и гравий строители с успехом берут в карьерах? Конструкторы пояснили, что качество добытых со дна реки материалов во много раз выше карьерных, а это важно для производства бетона и железобетонных конструкций…
Выдержка из латвийской газеты в данном очерке – это не только ода советской индустриализации, но и пример того, что могли некогда создавать НИИ. А ведь главным направлением института оставался все-таки лесосплав. Лесосплав – самый дешёвый вид транспортировки леса, он в 15–20 раз дешевле, чем перевозка автотранспортом, более чем в 10 раз – железнодорожного, в 3–4 раза – перевозки в судах. При этом не требуются дорогостоящие сооружения, подвижной состав. Неслучайно в СССР лесосплаву уделялось такое внимание.
Ныне помещения в трёхэтажных зданиях частично сдаются в аренду Петровскому бизнес-центру, частично занимаются самим НИИ. Формально сфера деятельности его осталась прежней, но никто уже давно не слышал ни о земснарядах его разработке, ни о новых технологиях лесосплава.
Завод Ропса на Петровской косе
Самая западная оконечность Петровского острова долгое время оставалась пустынной. Ещё бы, малейшее наводнение – и вся Петровская коса под водой. Под дачи местность не годилась, разве что под огороды или под завод, не слишком чувствительный к наводнениям. Он вскоре и появился. В Центральном государственном историческом архиве имеется план Петровской косы за 1871 г., «арендуемой от Придворного ведомства с показанием вновь построенного невто-очистительного завода». Владельцем «невто-очистительного», а попросту говоря, керосинового завода, значился американский подданный Вильям Хопер Ропс. Он обосновался в России в 1840-е гг., в петербургском порту содержал контору по продаже пеньки, бумаги и тканей. Из Североамериканских штатов Ропс привозил хлопок и ткани, а в Америку отправлял пеньку, лен и канаты. Утверждают, что был у Ропса даже небольшой флот – три фрегата.
Когда потребовалось найти место для завода по производству керосина и смазочных масел, выбор пал на Петровский остров. Невысокая арендная плата от Кабинета императорского величества, удобный доступ по воде, небольшое расстояние до центра города – чего ещё желать? Даже бич Петровского острова – наводнения – заводу были не так страшны, поскольку само производственное здание располагалось на некоторой возвышенности, а огромным ёмкостям для хранения керосина («баракам») ничто не грозило.
На планах завода 1871 и 1872 гг., выполненных известным архитектором Ипполитом Монигетти, видны «бараки» для содержания керосина – всего 11 штук, возле каждого из которых располагалась небольшая свайная пристань, посредством которой осуществлялась погрузка и разгрузка жидкостей. Бараки, по распоряжению городских властей, изготовляли из бетона, а пол предлагалось делать либо земляным, либо каменным. Для недопущения растекания жидкости он имел уклон к середине помещения, где находились приемники для стекания жидкости. Обязательной являлась и вытяжная труба в каждом бараке.
Судя по тому, что речка, пересекавшая Петровскую косу, в то время называлась Керосинкой, можно предположить, что бараки текли нещадно, травя сравнительно чистую в то время дельту Невы. Ныне это название речки утрачено, но на старых картах оно встречается.
Почему автор выдающихся архитектурных сооружений Ипполит Монигетти проектировал столь утилитарное сооружение, как нефтеочистительный завод? Трудно сказать, однако, судя по чертежам, заводское здание не лишено было изящества и даже украшено декором. На территории Петровской косы это было единственное каменное сооружение, располагалось оно на месте нынешних причалов яхт-клуба. Понятно, почему здание не сохранилось до наших дней: паровые машины разрушали его изнутри, а наводнения – снаружи. Уже к началу XX в. здание, построенное в 1871 г., сильно обветшало.
В 1894 г. дело Вильяма Ропса продолжил его сын, купец 1-й гильдии Эрнест Ропс. Он, в отличие от других купцов-иностранцев, принявших русское подданство и даже ставших почетными гражданами Санкт-Петербурга, так и остался американским подданным. С конца XIX в. нефтеперегонный завод именуется акционерным обществом «Нефтеперегонный завод В. Ропс и К°», капитал общества составляет свыше 1 млн руб., выпущенных акций – 4800.
На дальнем плане – керосиновые склады. 1910-е гг.
Керосиновые склады на плане острова 1860-х гг.
Численность работающих в 1903 г. насчитывала 187 человек. Основной продукт предприятия оставался всё тем же – хозяйственные масла, керосин, вазелин.
Контора нефтеперегонного завода (Петровская коса, 9)
Контора Ропса
Чудом сохранившийся до наших дней двухэтажный деревянный особняк администрации фирмы «Ропс и К°» ныне заброшен. Удивительно, как он вообще сохранился на столь подтопляемом месте, не зная многие годы ремонта. Дата постройки и имя архитектора не сохранились, но, вероятнее всего, дом возведён при Эрнсте Ponce в начале XX в. Об этом можно судить по тому факту, что в архивных документах Городской управы, касающихся нефтеперегонного завода вплоть до 1901 г. (последний год, за который имеются чертежи и сведения о постройках), ничего о новом деревянном здании конторы не сообщается. Вполне вероятно, здание построено в 1912–1913 гг., после того как крупнейший в истории Петербурга пожар лета 1912 г. уничтожил на Петровском острове множество построек, в том числе и ряд административных зданий Ропса.
По некоторым сведениям, первоначально на первом этаже здания располагалась контора, на втором – апартаменты купца. Говорят, в доме имелся даже орган. После революции в здании расположилась рыболовецкая артель – вспомним, что невдалеке находились Петровские тони, а в 1930-е гг. сюда заселилась администрация яхт-клуба. Она располагалась там вплоть до Олимпиады 1980 г.
К Олимпиаде для спортсменов неподалеку построили новое здание современной архитектуры, а старое законсервировали. Однако «консерванты» не смогли остановить ветшания, здание приходило в упадок, были утрачены витражи. В 1990-е гг. предпринимались неоднократные попытки отремонтировать постройку, этим занималось частное лицо, потом специалисты «Метростроя» – они подвели под дом новый фундамент. Однако отсутствие средств, а главное – идеи, как использовать в дальнейшем контору Ропса, остановили проект.
С 2001 г. постройка охраняется как вновь выявленный памятник архитектуры «Дом управляющего нефтеперегонной фирмы „Ропс и К°“ (деревянный, с садом)». Но на судьбу дома это никак не повлияло. По состоянию на осень 2015 г., окна в доме выбиты, двери вскрыты. И вроде бы памятник архитектуры, но что с ним делать – не знают. Пока думают, сгниет окончательно – нет дома, нет проблемы!
Яхт-клуб
Ликвидацию нефтехимического производства можно поставить в заслугу советской эпохе. Петровскую косу привели в порядок в 1930-х гг., когда западнее реки Керосинки, на месте бывшего нефтеперегонного завода Ропса, поселился яхт-клуб. Начиная с 1934 г. администрация яхт-клуба находилась в конторе купца, над зданием развивался флаг, а на фасаде красовался портрет «главного яхтсмена» – товарища И. Сталина. В 1935 г. выделили средства на оборудование учебных классов, и зиму 1935/36 гг. суда уже провели на Петровском острове. Клуб стал называться яхт-клубом Облпрофсовета.
Работы на косе для яхтсменов было непочатый край: необходимо ликвидировать остававшиеся керосиновые ёмкости-бараки, для возвышения почвы намыть грунт с тем, чтобы яхты при первом же наводнении не отправились в самостоятельное плавание по Балтике, наконец, оборудовать удобную, защищённую от ветров гавань. Благоустройство территории продолжалось до самой войны, но его так и не закончили.
В конце 1930-х гг. клубу дали имя «Центральный яхт-клуб профсоюзов». Он играл заметную роль в развитии спорта в СССР, на базе мастерских яхт-клуба организовали верфь по строительству яхт, снабжавшая яхтами и буерами всю страну. Но лучшие яхты, разумеется, были заграничными – чаще всего ещё дореволюционными.
Яхт-клуб
В период блокады Ленинграда в 1941–1944 гг. на территории клуба располагалась зенитная батарея, неоднократно подвергавшаяся вражеским бомбардировкам. Однако серьёзных разрушений на территории клуба не случилось, и уже с 1945 г. клуб на Петровском острове возобновил свою деятельность.
