тележку и та врезается в Василису. Вернее, в ее корзинку, которую она успевает выставить перед собой.
– Эй, аккуратней! – кричит возмущенно она, нахмурив брови.
– Смотри, куда идешь! – отвечает ей Мари, еще не понимая, что совершает ошибку.
– Тут тебе не ипподром, чтобы резвиться! – кидает ей Василиса, очень точно подметив особенности внешности моей сообщницы. Спутницей ее назвать язык не поворачивается.
– Что?! – возмущается Мари и смотрит на меня с мольбой о поддержке.
Но нет. Неужели я лишу себя этого спектакля?
– Господи, как можно так питаться? – Мари смотрит в корзинку Василисы и демонстративно закатывает глаза. – Сплошные углеводы.
– Еда это, – отвечает Василиса. – Нормальная человеческая еда. А ты ошиблась стойлом. Хотя нет, погоди. Во! Твой корм здесь тоже есть!
Василиса тянется и хватает с полки пачку овсянки. Кидает ее нам в тележку.
– Это тебе, – говорит Василиса и потом обращается ко мне: – А тебе, – осматривает полки, – подожди!
Куда-то убегает и приносит… что это? Я такое точно не ем.
– Во! Это тебе! – довольно кидает в тележку это нечто.
По-видимому, замечает мой непонимающий взгляд и поясняет:
– Репа это. Для потенции. Чтоб как у жеребца! Под стать твоей спутнице.
Я ухмыляюсь.
– У меня с этим нет проблем. Ты помнишь.
– Не уверена, – серьезно произносит она. Слишком серьезно.
Переигрывает.
Хватаю ее за руку.
– Пусти! – машет она и задевает какие-то банки и бутылки.
И все это с грохотом падает на каменный пол и разбивается вдребезги. При этом мои брюки оказываются забрызганы кетчупом.
Мы замираем. А к нам уже бежит работник магазина.
– Мать твою! Вы что творите?! – кричит он.
– Я оплачу. Не переживайте, – говорю я.
Отпускаю Василису и лезу за кошельком.
– Я разбила. Я и расплачусь. Не надо мне ничего от тебя, – бурчит она и достает последние деньги из кошелька. Я вижу, что там теперь пусто. Но не останавливаю ее. Пусть поиграется в большую и независимую. Может, тогда ценить будет.
Протягивает продавцу деньги.
– Хватит?
– Перебор, – он возвращает ей пару купюр.
И тогда она берет их и засовывает мне в карман пиджака.
– На химчистку! – говорит серьезно.
Ставит на пол свою корзинку. Разворачивается и уходит. Все также гордо задрав подбородок.
– До субботы, дорогая! – кричу ей в спину, не сдерживая усмешку.
Василиса, не оборачиваясь, поднимает руку и показывает средний палец.
Ну что, за несносная девчонка! Ну, погоди еще! И за этот жест ответишь. Я ничего не забываю. Все помню. Хотя такими темпами скоро нужно будет составлять письменный список косяков моей жены.
Глава 23
Давид
Все два дня до субботы меня так и подмывает набрать номер Василисы и спросить, не нужны ли ей деньги? Вообще, я был уверен, что она сама позвонит. Ну, нет у нее денег. Я это знаю. Карточку она не взяла, кошелек пустой был, занять ей не у кого.
А вдруг голодает там?
Порой меня и такие мысли посещали. Она мне живая нужна и не сильно изможденная. И худеть ей некуда. Все отлично там.
Опять хватаю телефон. Но нет. Не позвоню. Обойдется. С голода точно не умрет. Зато, может, подобреет и изменит свою точку зрения на наш брак.
Сука. Я женат. Не хотел ведь, но женился. Ладно. Жену хочу, так что о браке не жалею.
Но что в итоге? Моя половая жизнь в браке просто отстой по сравнению с той же самой жизнью до брака.
Где обещанный регулярный секс и исполнение всех желаний? Где?!
Жена – хуй знает где. А хуй… хуй скоро от отека опухнет. И яйца ноют.
Но самое ужасное – не хочу никого другого. Зайку хочу.
Черт. Если бы она сейчас мне попалась, точно изнасиловал бы. Не сдержался.
Я ведь по-хорошему с ней хотел. Ласковым был. И об ее удовольствии думал. И что в ответ? Средний палец?!
Разозлила она меня пиздец как. Даже работа не спасает от мыслей.
Отец еще постоянно про нее спрашивает. Ведь и родителям понравилась. Как у нее это получается?
Понимаю одно. В субботу я ее точно не отпущу. После всех церемоний у родителей просто засуну в машину и отвезу домой. К себе домой. И наручниками ее к кровати. Чтобы точно не сбежала. Больше не проведет. Не перехитрит.
И вот тогда…
И фантазия понесла меня в такие дебри, что я от самих мыслей откинулся на спинку кресла и сжал рукой член.
Стоит мне хотя бы подумать о Василисе, как член уже упирается в ткань в поисках той самой узкой дырки.
Когда рот Мари так и не смог достичь желаемого, я правда испугался, что все. Стал импотентом из-за этой маленькой стервы. Но нет. Стоит вспомнить о ней, как я понимаю, что все в порядке.
Тоже, конечно, задница, что член дергается на воспоминания о ней, но это ведь только пока. Пока не оттрахаю ее так, чтобы ходить не могла.
Буду трахать ее, пока член сам не упадет и больше не встанет на нее. Пусть хоть без сознания будет. Все равно буду трахать.
И сам не замечаю, как вожу пальцами по твердому стволу. Сука, опять дрочу на нее. И бесит это. И кончить хочется.
С остервенением тяну замок на ширинке, но он заедает. Дергаю еще и тут раздается голос секретарши:
– Вам пакет. Только что принесли. Сказали, что срочно.
– Заноси, – зло отвечаю я, поправляя член в штанах.
Секретарша кладет на стол пакет и уходит.
Что это еще? Хватаю конверт и распечатываю. Какое-то заявление. Что за хрень?
Вчитываюсь внимательно.
Что за хрень?!!!
Заявление о расторжении брака. Заполненное аккуратным почерком. И подписанное! Подписанное Василисой.
