— Я просто рада, что смогла добраться до нее вовремя, — сказала я, затем кивнула на толпу вокруг нас. — Кажется, все замечательно проводят время.
— Мы всегда так делаем. Это то, что мы делаем, возвращаясь домой. Большой праздник, барбекю, что-то в таком духе.
— Я слышала, Габриэль живет в Мемфисе. Ты тоже там живешь, верно?
Адам лукаво улыбнулся, изгибая губы, красуясь своими глубокими дерзкими ямочками. Я думаю, вы могли бы назвать его улыбку волчьей, поскольку в ней было определенно что-то хищное.
— Я живу, где хочу.
— Ведешь кочевой образ жизни или только боишься обязательств?
На этот раз он улыбнулся с зубами.
— Ты хочешь проверить на опыте?
Я фыркнула.
— У меня достаточно проблем по управлению вампирами в моей жизни.
— Как ты знаешь, оборотнями не легче управлять.
— Речь не о том, легко или тяжело ими управлять. Речь идет о людях, которым требуется управление. Я предпочитаю существование без драм.
— Возможно, не следовало становиться вампиром.
— У меня вообще-то не было выбора.
Он помедлил в нерешительности. Улыбка исчезла с его лица, ее заменило выражение легкого нездорового любопытства.
— Не было выбора? Я думал, вампиры дают клятву верности и согласие на превращение или что-то еще там?
Я оглянулась и нервно облизнула губы. Хоть весь город и знал, что меня сделали вампиром, но сам факт этой перемены, тот факт, что я не давала согласия на это, был известен лишь немногим.
Я проговорилась, не подумав… но при этом не была уверена, что готова рассказать этому парню всю правду, несмотря на ямочки на его щеках.
— Были обстоятельства кроме драмы, — сказала я, надеясь, что это достаточно ответит на вопрос, чтобы удержать его от других вопросов. — Это не было только превращением в вампира. Речь шла о том, чтобы остаться в живых. Это правда для большинства из нас.
Когда я посмотрела на него еще раз, было что-то неожиданное в его глазах — уважение.
— Ты боец, — заключил он. — Воин, в некотором роде.
— Я Страж Дома, — сказала я. — Охрана, так сказать.
— Рыцарь среди королей?
Я улыбнулась.
— Что-то вроде этого. А как вы проводите часы бодрствования, мистер Киин? Кроме ухаживания за девочками с этими ямочками?
Он посмотрел вниз застенчиво, но я не купилась на это, особенно когда он поднял свой пристальный взгляд снова, усмехнувшись нечестиво.
— Я человек простых удовольствий, мисс Страж.
— А что это такое?
Он небрежно пожал плечами затем махнул человеку, который прошел с пластмассовыми чашками сока на подносе. Для семей, предположила я. Адам захватил два, затем передал один мне.
— В следующий раз, когда мы будем выпивать, я сделаю это по-своему. Каковы мои шансы?
Я сделала глоток теплого яблочного сока.
— Совсем малы.
Он добродушно усмехнулся.
— Занята?
— И не интересуюсь.
— Ой-ой-ой, — сказал он, растягивая слова, — Ты нахалка. Мне это нравится.
Несмотря на мои чувства, я улыбнулась. Меня не соблазнило его предложение, как должно было бы, но это не сделало его менее лестным.
Адам Киин был смертельной комбинацией симпатичной внешности, очарования, и затаенного чувства зла.
— Мне также любопытно, — призналась я. — За те несколько минут, что мы здесь стоим, ты избежал любой личный вопрос, который я задала.
Он поднял свободную руку.
— Извини, извини. Я не хочу быть уклончивым. Ты вампир, я оборотень. И пока мы находимся в атмосфере Ромео и Джульетты, мы, как правило, немного осторожны, когда дело доходит до ответа клыкастому.
— Я могу понять это, — слегка кивнула я. — Но это не делает меня менее любопытной.
— Упрямая, не так ли?
Я слышала это много раз в последнее время.
— Да, — признала я. — Давай попробуем еще раз. Что вам оборотням нравится делать в свободное время?
— Ну, — сказал он, глядя вниз и подмигивая, — Я слингер. Я добился некоторых успехов. И неплохо играю на гитаре.
Я подняла брови.
— Ты играешь на гитаре? Ты в одиночку этим занимаешься?
У меня возникла картинка, как два парня в костюмах для боевых искусств, выбивают дерьмо друг из друга великолепными акустическими гитарами, дерево и струны разлетаются.
Он усмехнулся.
— Слинг это игра. Я вожусь с двенадцатистрункой. Ничего формального. Просто что-то, чтобы расслабиться, может быть, на задней палубе с пивом, глядя на звезды.
— Это звучит как очень хороший способ провести вечер. — Я задалась вопросом, где та палуба была расположена. — Откуда ты? — спросила я снова.
Он сделал паузу, играя с краем своего пластмассового стаканчика, затем посмотрел на меня.
— Ты была права о Мемфисе, — сказал он наконец.
— У нас есть логово на Ист-Сайде за городом, поэтому яркий свет не мешает звездам. — Он нахмурился. — Это странно быть здесь — большой город, много материала, чтобы видеть, и мне нравится вода, но здесь нет звезд.
— Не так много, — согласилась я. — Но я действительно не видела их слишком много в других местах. Я жила в Нью-Йорке и Калифорнии.
— Тебе, кажется, нравится бетон.
— Видимо, так оно и есть. Хотя идея оказаться на палубе с пивом в руке тоже кажется не такой уж плохой.
— Вот в этом-то все и дело.
Я подняла голову на него.
— Что ты имеешь в виду?
Адам указал на комнату.
— Это. Все это. Мы могли все просиживать на палубе с пивом в руке. Вместо того, чтобы находиться в этом причудливом доме в Чикаго, ожидая споров о нашем будущем. — Он пожал плечами. — Я сделаю то, о чем меня попросит Гейб, но я понимаю желание вернуться домой.
— Говоря о драме, есть какие-нибудь вести от Тони? Он берет на себя ответственность за удар? Оспаривает Габриэля?
Адам покачал головой.
— Нет, насколько я знаю. Но это вопрос для Габриэля.
— Ты знаешь, я думаю, что мы давно должны были поговорить. Это было не настолько страшно, не так ли?
Он поднял руку к шее.
— Моя сонная артерия, кажется, не повреждена, так что нет, это было не так страшно.
— Не все мы кусаемся, чтобы вскрыть вены, знаешь ли.
Ну, если только вы не поместите меня в комнату с Этаном Салливаном.
Глава 12
СБОР ПОД ЛУНОЙ
Габриэль шагнул к дивану в центре гостиной Брексов, как и сказал Адам, казалось что мы присутствовали на воссоединение семьи. До сих пор.
Габриэль привлек внимание толпы резким свистом, который почти порвал мои барабанные перепонки. За этим звуком последовала какофония звонов сотни серебряных вилок о сотню бокалов, что прекратилось только тогда, когда он вскочил на диван и поднял руки вверх.
