— Поженимся? — воскликнула Честити, и ее голос прорезал тишину словно острый нож.
Луч фонаря упал на них.
Алекс не стал дожидаться, пока часовой подойдет ближе, он вскочил на ноги и бросился вперед, ударом головы в живот сбив его с ног.
— Беги! — крикнул он Честити. Она тоже вскочила и пыталась помочь ему, но все ее усилия только мешали Алексу.
Выстрелы внизу разорвали воздух.
— Убирайся отсюда! — закричал он снова, толкая ее к деревьям, а в следующий момент ударом кулака в глаз повалил своего противника на землю. — Уходи!
— Нет! Я не уйду без тебя! — кричала Честити.
Контрабандист вскочил и бросился на них. Алекс отскочил и ударил его сзади по голове. Тот упал.
— Бежим! — воскликнул Алекс, нелепая улыбка появилась на его лице. Честити протянула ему руку, но в этот момент новый противник набросился на него сзади. Честити с ужасом заметила, что из-за края утеса появилась еще одна голова.
Собрав все свои силы, Алекс сбросил нападавшего и кинулся к Честити. И тогда Честити побежала; она не оглядывалась назад, пока не достигла деревьев. Здесь она заметалась, пытаясь определить, где же Алекс, и выкрикивая его имя.
Алекс еще держался на ногах, но следующий противник, выскочив из-за края утеса, повалил его на землю. А затем появились еще двое.
— Ради Бога, уходи!
Честити все еще колебалась, ее сердце сжималось от страха за Алекса. Она нащупала маленькие пистолеты в своих карманах. Конечно, они могли только насмешить шпионов, в них не хватило бы зарядов на всех.
Честити побежала в лес, отвязала лошадь отца и изо всей силы ударила ее по боку. Жалобно заржав, лошадь без седока, поскакала по направлению к дому. Подобрав свои юбки. Честити забралась на ближайшее дерево. Вытирая слезы, она наблюдала за схваткой.
— Там была еще девчонка! — сказал первый нападавший своим товарищам, вытирая кровь с лица. Он пнул неподвижно лежавшего Алекса. Проклятый таможенник!
— Оставь его, — произнес знакомый голос, и Честити напрягла слух, стараясь уловить каждое слово.
— Нужно найти девицу. — Два человека направились к деревьям, и Честити крепче прижалась к стволу, едва осмеливаясь дышать.
— А если они не найдут ее? — спросил другой голос с сильным французским акцентом.
— Наплевать. Мы уже будем далеко, она не успеет никого предупредить.
— А что делать с ним? Может, прикончим его? — нетерпеливо предложил француз.
— Нет, не сейчас, он может понадобиться нам как заложник.
Честити облегченно вздохнула. Она внимательно вслушивалась, пытаясь определить, кому принадлежит знакомый голос. Внезапно ее осенило. Графине! Но ведь говорил мужчина! Значит, графиня, женщина, собиравшая вокруг себя толпу кавалеров, на самом деле — мужчина! Честити усмехнулась, на минуту позабыв всю серьезность положения.
Знал ли Алекс об этом? — думала она: — Ну конечно, знал. Потому-то он и засмеялся, когда Честити обвинила его в покупке украшения для графини. И еще потому, что любил ее. — У Честити перехватило дыхание, она почувствовала, что готова разрыдаться.
Один из контрабандистов прошел мимо дерева, на котором пряталась Честити.
— Нашел что-нибудь, Джеймс?
Девушка собрала все свои силы, стараясь не шелохнуться. Слезы струились по ее щекам.
— Ничего, Генри, — тихо ответил Джеймс. — Не нравится мне все это. Моя Джейн, наверное, ужасно волнуется. Давай закончим погрузку и побыстрее уберемся отсюда.
— Согласен.
Они вернулись к «графине» и другим людям, одного из которых Честити узнала. Это был привратник. Реми. Они потащили Алекса к краю утеса. Привратник взвалил его на плечи и начал спускаться вниз. Остальные быстро последовали за ним. Лишь один часовой остался стоять на утесе.
Честити поудобнее устроилась на дереве. Ей придется сидеть здесь и дожидаться подмоги, если таковая прибудет. Конечно, прибудет, если лошадь отца придет в конюшню без седока.
Если помощь не придет, тогда все будет зависеть от нее. Она вновь нащупала маленькие пистолеты. Она подождет, пока часовой спустится с утеса; затем последует за ним. Конечно, Джеймс поможет ей, если завяжется борьба. А может быть, контрабандисты просто оставят Алекса на берегу. Только бы живого, взмолилась она, стараясь не думать о худшем.
Алекс поморщился, еще не решаясь открыть глаза; боль в голове была настолько жестокой, что он почти не мог шевелиться. Попытавшись все же переменить позу, он обнаружил, что связан по рукам и ногам. Алекс осторожно приоткрыл глаза и огляделся. Он находился на берегу и лежал на боку; позади него было что-то твердое, по-видимому, ящик. Перед ним быстро и бесшумно двигались люди. Алекс повернул голову: судя по положению луны, он находился без сознания недолго.
— Почти закончили, Сен-Пьер, — произнес похожей на карлика Жан-Жак.
— Хорошо, — ответила «графиня де Сен-Пьер».
— Что нам делать с ним? — спросил Жан-Жак, кивая в сторону Алекса.
— Выбросим его за борт, когда будем подплывать к берегу. До тех пор он нам нужен живым.
Алекс пошевелил руками, пробуя, крепка ли веревка. Он обвел взглядом побережье. «По крайней мере, Честити они не поймали», — подумал он. Возможно, она придет сюда с подмогой, а возможно, и нет. Он не представлял себе, кого она может позвать на помощь. Местные жители не осмеливаются вмешиваться в дела контрабандистов, а лейтенант Хэмфрис со своими людьми дожидаются сигнала Алекса, сигнала, который он не в состоянии послать.
Тяжелое положение, признался он себе. Если бы ты не заигрывал с Честити. а уделял бы побольше внимания своему делу, возможно, сейчас ты бы уже благополучно возвращался домой, спать. Но подобные самобичевания были не в характере Алекса, и он снова принялся дергать веревку. Его мозг лихорадочно искал выход из этой мрачной ситуации.
Неожиданно Алекс почувствовал, как его рывком поднимают на ноги — он застонал от боли. Сжав зубы, Алекс уставился в лицо Сен-Пьера и улыбнулся.
— По крайней мере, теперь вас можно называть вашим настоящим именем. Не думаю, что вам бы понравилось, если бы я по прежнему обращался к вам как к графине.
Сен-Пьер усмехнулся и насмешливо произнес:
— Мне нет дела до того, как вы, глупцы-англичане. меня называете. Думаю, для вас было большой неожиданностью узнать, что предметом ваших вожделений являлся мужчина?
Алекс рассмеялся, и его последующие слова заставили француза помрачнеть:
— Мне ужасно не хочется разочаровывать вас, мсье, — начал он, делая ударение на слове «разочаровывать», — но я давно разгадал ваш маскарад. Вы изображали довольно скверную женщину; и, по-видимому, вы не менее скверный мужчина.
