Лера скрещивает руки на груди и ухмыляясь отходит от двери.
— Это же моя квартира, — смелея, обходит меня стороной, усаживаясь на высокий стул.
Чувствую себя странно.
Будто совершил преступление и сейчас со мной будет разговаривать хороший полицейский. Или плохой. У моей новоиспеченной жены такой вид, словно она сама еще не решила, какую роль собралась играть.
Но то, что она хочет расколоть меня, очевидно.
— Ты отказалась от нее.
— Но это не мешает мне остаться и повторить свой вопрос: почему ты начинаешь злиться, стоит тебе только услышать имя брата?
— И ты думаешь, что я отвечу?
— Надеюсь на это, — пожимает плечами, передвигая вазу в центр стола. — Мне еще год с вами в одном котле вариться. Должна же я знать, почему на мне зло срывают?
— Не должна, — сквозь зубы отвечаю ей. — И никто не срывает на тебе зло. Ты здесь вообще ни при чем. Единственное, что от тебя требуется, держаться как можно дальше от моего брата. И заклеивать рот каждый раз, когда он захочет с тобой поговорить.
Морально я готов к тому, что ваза прилетит мне в голову.
И Левицкой даже не придется пояснять, зачем она так сделала.
Сам знаю.
Лера ненавидит и бесится, когда ей приказывают, а я сейчас показал быку красную тряпку.
Я не в курсе, что со мной происходит, но мне, черт возьми, нравится ее реакция.
Лера прикусывает верхнюю губу, а ее зловещий взгляд говорит о том, что мысленно она уже снимает с меня скальп.
Извращенное удовольствие — смотреть на девушку, которая на тебя злится.
Жаль, что у меня всего лишь одна жизнь. Иначе можно было бы повторить.
— Моя мать горит желанием познакомиться с тобой, — начинаю я и на всякий случай отодвигаю от Леры тяжелую стекляшку. — Возможно, Ян собирается помочь ей в этом.
На самом деле я хотел сказать, что мне просто не нравится, когда кто-то трется около моей жены. Плевать, что она фиктивная. Никто не знает об этом.
Но не сказал.
— И? Моя бабушка тоже захочет тебя увидеть, когда узнает. В чем проблема? Я могу улыбаться и говорить ей, какого прекрасного сына она воспитала.
— Моя мать не такая, как твоя бабушка, Лер. Она скорее как Шамова. Только хуже, — спокойно объясняю, зная, что не вру. — И она в курсе того, что мы поженились.
— Оу.
В ее глазах испуг, и, признаться, мне это не понравилось.
— Не прыгает от счастья, да?
— Можно и так сказать.
Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.
— И Ян с ней заодно?
— Возможно.
Я всегда ненавидел вранье. Всегда считал это признаком слабости. Какой бы ни была правда, она в любом случае лучше. Но после появления в моей жизни Левицкой все мои принципы летят к чертям. Сейчас я сам частично вру. И мою совесть успокаивает только тот факт, что у Яна язык длинный и он в любой момент может рассказать матери про фиктивный союз.
— Вот гад.
Что-то подпрыгивает во мне. И от этого хочется засмеяться.
Но вряд ли я могу даже усмехнуться.
— Если она узнает, что наш брак ненастоящий, то сразу же побежит к журналистам.
— Добро пожаловать в клуб нелюбимых детей.
Губы Леры растягиваются в натянутую улыбку.
Твою мать!
Идиот.
Взял и напомнил про ее родителей.
— А как выходить будем?
— Я разберусь с этим.
И я разбираюсь. Для приличия несколько раз толкаю дверь вперед и только потом открываю ее.
— Все-таки какой мне муж достался, — ошеломленно говорит Левицкая. — Если у меня кто-то спросит, за что я тебя полюбила, скажу, что за умение вскрывать замки.
Кажется, в тот момент я замер.
На улице прохладно, и я накидываю пиджак на плечи девушки. Лера дергается, но не скидывает его с себя, улыбаясь благодарной улыбкой.
— Всегда можешь таким быть?
— Я всегда так…
— Ну хотя бы до нашего с тобой развода, — добавляет уже тише.
Отличное замечание. Главное, верное.
Не стоит забывать, что когда-то это все закончится.
— Ага. До развода.
Сажусь за руль и жду, пока она пристегнется. Понятия не имею, почему мы молчим всю дорогу. Но тишина явно лучше, чем крик и бесполезное выяснение отношений.
Когда мы подъезжаем к ее дому, из машины я выхожу вместе с ней. Возле подъезда стоит какой-то тип в капюшоне, и мне просто нужно знать, что Лера в целости дойдет до квартиры.
— Ты чего? Я сама дойду.
— Хочу убедиться, что ты домой пойдешь, а не решишь продолжить девичник.
За руку ее, что ли, взять? Чтобы не сбежала.
— Так, Демидов, ты слишком…
— Лерка, ты где ходишь? — возмущенный мужской голос. — Два часа дозвониться до тебя не могу.
Левицкая замирает и смотрит на парня немного растерянным взглядом.
— Я ключи посеял, а дома никого нет. А ты еще кто?
После вопроса Лера вздрагивает.
— Баба тоже приехала?
— С чего бы? Меня на работу вызвали, я резко и собрался.
Понятно, значит, это и есть брат.
Ну что ж…
Мы бы в любом случае когда-нибудь познакомились.
— Хоть бы предупредил.
— И тогда бы не узнал, что кто-то подвозит тебя до дома. Кстати, повторюсь, кто ты?
Сколько ему? Лет восемнадцать? Героизм так и прет. Даже весело становится.
— Муж.
33
Лера
— Ага, а я Буратино, — гримасничает Вадим после секундной паузы, пока я с ужасом пытаюсь придумать, как начать объясняться. — Лер, ты ничего не хочешь сказать?
Хочу.
Очень хочу пожаловаться на свою судьбу, которая решила мне еще
