Читаем без скачивания Дважды Шутт - Роберт Асприн

— Это теоретически, — рассеянно заметил Бикер, нервно вглядываясь в окрестности вокруг аэроджипа. — И все же ощущение такое, будто бы на эту планету и впрямь вторглись интервенты. Если, конечно, зенобианцы по какой-то причине не водят нас за нос.

— Я об этом тоже думал, — кивнул Шутт. — Даже у посла на этот счет имелись сомнения. Не волнуйся, старина, этот момент я не намерен сбрасывать со счетов. Но в общем и целом, я думаю, насчет вторжения интервентов зенобианцы не врут, и все же остается ряд вопросов, на которые у меня пока нет достоверных ответов.

— Сэр… — осторожно проговорил Бикер.

Шутт не дал ему продолжить.

— Посол опасался того, что зенобианцы мечтают о том, чтобы заполучить на свою планету целиком и полностью оборудованную военную базу Альянса, чтобы затем нас быстро перебить и завладеть всем нашим вооружением и аппаратурой. Но из этого должно следовать, что их вооружения настолько уступают нашим, что они готовы рискнуть испортить отношения с Альянсом, дабы их захватить и воспроизвести до того, как Альянс успеет отреагировать на их выходку. Мне так не кажется.

— Сэр! — более настойчиво проговорил Бикер и тактично потрогал босса за локоть.

Но Шутта понесло.

— Хотя, конечно, идея обзавестись защитой от парализующих лучей не так уж дурна, — продолжал разглагольствовать он. — Смею тебя заверить, у зенобианцев такая защита наверняка есть, хотя о ней они нам ни словечка не сказали. Таким мощным оружием не пользуются, если только не… В чем дело, Бикер?

Дворецкий дернул Шутта за рукав и указал влево.

— Сэр, вот этот валун только что шевельнулся.

Шутт резко обернулся.

— Какой валун? — спросил он и потянулся к кобуре, притороченной к поясу.

Но было уже слишком поздно.

— Я не любить майор Портач, — выразился Клыканини со свойственной ему прямолинейностью.

— Вот уж удивил, — буркнула Супермалявка, сидевшая напротив него за столиком в столовой. — Его все любят, как чесотку.

— Чесотку никто не любить, — возразил Клыканини и подозрительно прищурился.

— Это само собой, — подтвердил Рвач и почесал у себя под мышкой. — Но только у всех порой что-нибудь да зачешется. Ежели бы это по телеку показывали, шоу было бы — обхихикаешься!

— Только это все не значит, что все безумно рады, когда У них что-то чешется, — уточнила Супермалявка, зачерпнула ложкой суп и добавила:

— Кстати, Рвач, ты бы не смущал Клыка, а то он начнет лишние вопросы задавать.

— Нет ничего плохого в том, чтобы задавать вопросы, — заметил Махатма, поставивший поднос на свободное место. — Задавая вопросы, люди узнают много нового. Мне непременно нужно объяснить это сержанту Бренди.

— А вот офицеры что-то не слишком уверены в том, что ты задаешь вопросы только для того, чтобы узнавать что-то новое, — усмехнулась Супермалявка. — Но может быть, у Тебя и правда есть для этого еще какая-то причина.

Махатма пожал плечами.

— Я же не говорил, что что-то новое узнает только тот, кто задает вопросы, верно?

— Вот сходил бы ты к майору Портачу да задал бы ему пару-тройку вопросиков, — хихикнул Рвач. — Этому сосунку не мешало бы много чего узнать, и я очень надеюсь, что он скоро это узнает.

— А я очень надеюсь, что при этом никто не пострадает, — добавила Супермалявка. — А вообще такое невежество опасно — и не только для невежды, если вы понимаете, о чем я говорю.

— Это кого ты тут называешь невеждой? — прозвучал могучий баритон рядом со столиком.

Все вздрогнули, но, обернувшись, увидели Шоколадного Гарри, который стоял рядом со столиком и, держа в руках поднос, дружелюбно ухмылялся. Как только все успокоились, Гарри осведомился:

— Никто не против, если сержант к вам присоединится?

— А если кто против, тогда что? — съязвил Рвач, но тут же ойкнул, получив от Супермалявки локтем под ребро.

— Конечно, ШТ., присоединяйся, — сказала Малявка как ни в чем не бывало.

Рвач одарил ее возмущенным взглядом, но счел за лучшее промолчать.

Шоколадный Гарри поставил поднос на столик и уселся на стул. Отхлебнув кофе, он блаженно облизнулся.

— Ребята… — мечтательно проговорил он. — Наш Искрима — просто гений. Где угодно приготовит, как в лучшем ресторане. — Немного помолчав, он добавил:

— Хотя с другой стороны, может, наша столовая на этой дерьмовой планете и есть самый лучший ресторан.

— Я вообще-то на еду не жалуюсь, — заметила Супермалявка.

— Понятно, — кивнул Шоколадный Гарри. — А на что ты тогда жалуешься?

Наступила тягостная пауза. Все сидевшие за столиком неуверенно переглянулись. Даже Махатма, который никогда не упустил бы возможности выразить свое мнение, предпочел промолчать. Наконец тишину нарушил Клыканини.

— Новый майор все сделать хуже, — сказал он, по обыкновению, без обиняков.

— Все? — переспросил сержант-снабженец и вздернул бровь. — А еда, по-моему, хуже не стала. А что еще вас не устраивает?

Рвач пробормотал что-то неразборчивое, но явно неодобрительное. Гарри повернул к нему голову и сказал:

— Слушай, Рвач, ты уж либо говори все как есть, либо помалкивай в тряпочку. Как я могу что-то ответить, если ничего не понял?

— Да что толку тебе говорить, если ты ничего не можешь поделать, — обреченно проговорил Рвач, но после неловкой паузы пожал плечами. — О’кей, старик, дерьма всякого — по горло. «Надо ходить в форме, надо бриться, надо отдавать честь офицерам, надо подниматься в пять утра, надо отвечать „есть, сэр“, когда говорите со мной», и т. д. и т. п. ля-ля — тополя. Мы без этой дребедени отличненько жили-поживали, так на кой хрен майор теперь нас заставляет все это делать?

— Ага. И еще он на вопросы не отвечает, — обиженно Добавил Махатма.

— И еще он говорить, что больше не будет напарники, — свирепо выпучил глазищи Клыканини. Его здоровенная лапища легла на хрупкое плечико Супермалявки.

— А он имеет на это полное право, чтоб ты знал, — рассудительно проговорил Шоколадный Гарри. — В большинстве других подразделений Легиона напарников вообще нет.

— А мы быть рота «Омега», а не какой-нибудь другой подразделение Легион, — возразил Клыканини. — А рота «Омега» быть лучше любой другой подразделений. Мне другой подразделений все равно быть. Майор получить хороший рота и опять делать из нее плохой. Я это не нравиться.

Шоколадный Гарри на миг задержал взгляд на морде Клыканини, перевел на других, ждавших от него ответа.

— Угу, — буркнул он наконец. — Я вас понял. Но только я сержант и не имею права сильно возникать против майора. А вот другие кое-что могли бы и сделать. Считайте, я вам ничего не говорил, а вы вот о чем подумайте…

Затем сержант-снабженец заговорил, понизив голос до шепота. Слушая его, сидевшие за столиком начали понимающе кивать.

— Отлично, — улыбнулась Супермалявка. — Пожалуй, пару неплохих идей ты подал, сержант. Я кое-кому про это скажу, а уж там посмотрим, что будет.

— Но только помните: от меня вы ни слова не слышали, — предупредил Шоколадный Гарри.

Супермалявка ухмыльнулась:

— От тебя? От тебя я ничегошеньки не слыхала, кроме байки про взбунтовавшихся роботов, а уж в такую чепуху никто из нас сроду не поверит.

Дозор на границе базы вели поочередно. Гарбо и Каменюке впервые досталось ночное дежурство. В роту они попали одновременно — во время ее дислокации на Лорелее.

Обратив внимание на то, что и Гарбо, и Каменюка держатся особняком среди своих сородичей, Шутт решил сделать их напарниками. Как ни странно, через какое-то время двое одиночек — гамбольтша и девушка — подружились и стали почти неразлучны как во время выполнения заданий, так и в часы досуга.

Лейтенант Армстронг встретил легионеров на отведенном им для дежурства посту и проверил их боекомплекты и оборудование для наблюдения.

— Оборудование большей частью стандартное, принятое в Легионе, — сообщил он. — Бренди даже не было нужды показывать вам, как оно работает. Хочу только вот о чем вас спросить: вы проверяли эти новые очки?

— Да. Они просто супер, — ответила Каменюка, успевшая нахвататься на Ландуре местного сленга. — А вот Гарбо они вряд ли нравятся.

— Правда? — удивился Армстронг. — Это почему же?

— У меня от них глаза болят, и цвета не правильные получаются, — пожаловалась Гарбо, воспользовавшись транслятором. — И кроме того, я и без них отлично все вижу — А-а-а, ну конечно! — воскликнул Армстронг и прищелкнул пальцами. — Ведь наши терранские кошки тоже отлично видят в темноте, так что и вы, гамбольты, должны это уметь.

— Она без очков видит так же хорошо, как я в очках, — подтвердила Каменюка, явно гордящаяся своей подружкой. — И насчет цветов она тоже права. Цвета жутковатые, когда смотришь через очки, но я вижу настолько здорово, что можно и потерпеть.