Отряд состоял из девяти человек, но в нем не было Бена Стоува. Зато присутствовал Майк Шевлин.
— Я бы предпочел Бена, — рассудил Винклер.
Понаблюдав еще несколько минут, старик вернулся к лошади, объехал кругом и поскакал к лагерю Холлистера.
При первых признаках зари, когда едва заметный луч окрасил облака в багровый цвет, Майк натянул поводья и помахал рукой ближайшему всаднику, за которым следовали мулы. Он сделал знак спускаться на равнину, вокруг которой громоздились гигантские валуны.
— Иди вперед, — коротко приказал Шевлин, — ты не промахнешься.
Майк опустил пониже поля шляпы и тихонько выругался. Пыль осела на воротник рубашки и, смешавшись с потом, вызывала зуд. Он импровизировал… у него не было четкого плана, лишь смутная, незавершенная идея, которая, казалось, обретает форму где-то в глубине сознания.
Ни одного из своих спутников Шевлин не знал, хотя двоих, похоже, видел на прииске. Но с людьми такого сорта встречался не раз. Это были крепкие парни, которых нанимали за их умение обращаться с револьвером и за готовность применять насилие. Они работали сегодня здесь и за пятьдесят миль отсюда на прошлой неделе или на следующей. Тела таких людей в большом количестве лежат по берегам каньонов, в необозначенных могилах Бут-Хилл, закопаны в грязи лугов Канзаса или Индейской Территории note 1.
Некоторые из них отличались храбростью, физической силой и ловкостью, но в основном это были заурядные искатели легкой добычи, хотя промысел, которым они занимались, был очень опасен. Они зарабатывали в три раза больше, чем обычный ковбой, и, как правило, жизнь их обрывалась во столько же раз быстрее.
Майк понимал этих людей, потому что в глубине души мало чем от них отличался.
Разница заключалась в том, что он перешел на сторону закона, а когда делаешь такой выбор, все становится по-другому. Уважение к закону и потребность в нем прочно укоренились в сознании Майка. Он понимал, что без закона мир людей превратился бы в джунгли, и прекрасно знал, сколь многие из тех, кто решительно попирал закон, уповали потом на его защиту.
Он пересчитывал проходивших мимо груженых мулов и внимательно всматривался в лица своих новых товарищей. Среди них не оказалось ни одного знакомого, а он так надеялся. В конце концов, Запад не так уж велик… Не то что густонаселенный Восток, а Майк изъездил немало троп. Если бы встретился знакомый, то он мог обрести в нем союзника, хотя бы одного.
Вообще-то, ему нужен был не один. Он поймал себя на том, что пытается найти в их лицах хоть какой-то намек на необходимые ему черты характера и не находит.
Среди погонщиков отсутствовал Рыжий, и это беспокоило Майка, потому что Рыжему полагалось здесь быть.
Он подождал, пока пройдут последний всадник и мул и осядет поднявшаяся за ними пыль. Его посетила грустная мысль, что, пожалуй, пришло время найти свою смерть где-нибудь в каньоне, как он не раз представлял себе.
Майк позволил лошади идти своим шагом и ни о чем не беспокоился, потому что прекрасно знал — ехать здесь можно только одной тропою. Примерно на полпути находился съезд, сокращавший дорогу, которым Майк и собирался воспользоваться, но никто другой не мог бы попасть туда незамеченным.
Солнце поднялось над облаками, которые, постепенно становясь все темнее, уже превратились в грозовые тучи, точно такие же, как над Рафтером. Где-то впереди караван ждал Холлистер с отрядом. Хорошо зная Рэя, Майк не сомневался, что встреча неизбежна. Кто пошел вместе с ним? Бэбкок, конечно, и еще несколько таких же упертых. Но сколько именно? И где их следует ждать?
Ни Холлистер, ни даже Бэбкок не могли знать об этой тропе. Их пастбище находилось слишком далеко отсюда.
Дорога представляла собой крутую горную тропку со множеством поворотов и раздвоений. Ее протоптали индейцы или стада горных баранов, и это был единственный путь через хребет на протяжении нескольких миль. Высокие склоны заросли карликовой сосной и можжевельником, временами тропа с обеих сторон круто обрывалась каньонами, со дна которых торчали острые скалы. То и дело холмы спускались к ней своими пологими склонами, словно предполагая возможность изменить маршрут, но все эти пути были ложными, поскольку завершались либо на отвесном обрыве, либо на оползне.
Вскоре упали первые редкие капли, начался дождь, сменившийся устойчивым ливнем. Шевлин, остановившись, достал плащ и облачился в него. Остальные всадники, ехавшие впереди, сделали то же самое.
Он представил себе, как передние будут время от времени останавливаться, чтобы взять след на размокшей земле, и весь караван при этом начнет сбиваться в кучу… Майк пользовался этой тропой и теперь боялся пропустить ответвление — крутой, извилистый запасной путь, позволяющий выиграть добрую милю. Другого шанса значительно вырваться вперед он не видел.
Вот наконец и глинистый склон с пораженным молнией деревом на вершине. Склон круто уходил вверх, завершаясь гребнем, резко выделявшимся на фоне неба. Для хорошей лошади подъем пустяковый — не более шестидесяти футов по мокрой глине, но он, казалось, вел в никуда и определенно не мог быть началом дороги.
Вороной легко взял препятствие. Глинистый склон венчался сланцевым гребнем, противоположная сторона которого опускалась довольно полого. Здесь начиналась узкая тропа, протоптанная за долгие годы, но так и не ставшая заметной для неискушенного наблюдателя. Да, это то самое ответвление, и по нему теперь охотно брела лошадь Майка.
На открывшемся впереди обширном пространстве громоздились хребты, склоны которых покрывала трава, а гребни заросли сосною. Казалось, здесь, на диком, пустынном, раскинувшемся под серыми облаками высокогорье, не ступала нога человека. Тишину нарушали лишь шелест дождя да чавканье копыт лошади Шевлина.
В восьми милях отсюда в выветренной в скале пещере нашел убежище Рэй Холлистер. Он не брился с неделю, его щеки чесались, на зубах скрипел песок. Было сыро и холодно. Одну и ту же кофейную заварку использовали уже по третьему разу.
Холлистер взглянул на Хэллорэна, который спал, уютно устроившись поблизости, и вдруг испытал сильное побуждение пинком разбудить соседа. В десяти ярдах от них прятался под поваленным дубом Джон Сэнд, ветви дерева столь густо занесло валежником, что туда не проникал дождь. Рядом сидел Бэбкок и подкармливал костер хворостом.
Внезапно Холлистер заговорил:
— Куда, черт возьми, они подевались? Если уехали из города, как говорит Джесс, то давно уже должны быть здесь!
Бэбкок окинул Холлистера тяжелым взглядом.
— Если этот старый волчатник говорит, что они уехали из города, значит, уехали, — а потом спокойней добавил: — И не надо сердить его. Он и так того и гляди нас бросит.
