спектакль произвел на нее такое впечатление, или она сожалеет о неудавшемся свидании. Она сухо пожелала ему доброй ночи и удалилась в свою спальню.
Лежа на кровати, она прислушивалась к звукам за стеной. Воронцов не спал. Слышались его шаги, как будто князь ходит из угла в угол по комнате. Господи, ну почему он не спит? Маялась Соня. Наконец, все стихло, погасла свеча, свет которой пробивался в щель под дверью. Раздался тихий стук в дверь, соединяющую их апартаменты.
- Софи, ты спишь? – услышала она его тихий голос.
Девушка зажмурилась, и затаила дыхание, притворившись спящей. Она слышала тяжелый вздох, скрип закрывшейся двери и удаляющиеся шаги. И зачем только она согласилась, корила себя Соня.
Проснулась она поздно. Его светлость уже позавтракал и уехал на верховую прогулку. Сезон подходил к концу. Скоро нужно будет возвращаться в имение. Она всем сердцем желала этого. Хотелось снова увидеть сына, промчаться верхом по широкой бескрайней равнине, наблюдать, как набухают почки на деревьях в саду, как тает лед на речке и небо с каждым днем становится все ярче и ярче. Слишком тяжело притворяться той, кем на самом деле не являешься.
После завтрака она уже хотела было удалиться в свою гостиную, но к ней с серебряным подносом, на котором лежало письмо, подошел лакей. Софья взяла послание и дабы без помех прочитать его, тенью проскользнула в кабинет супруга. Почерк был ей не знаком. Сломав печать, она погрузилась в чтение.
«Софья Алексеевна, я прошу Вас простить мне мою дерзость. Я понимаю, что не должен был писать Вам, но не могу более молчать о своих чувствах к Вам. Увидев Вас у себя на родине, я с тех пор не могу забыть Ваш образ. Мое сердце отныне находится там, где Вы. Еще раз покорнейше прошу простить меня, что осмелился нарушить Ваш покой. Отныне и навсегда, Ваш преданный слуга Владислав Валевский».
Соня услышала, как открылась дверь кабинета и, не дав себе времени задуматься, скользнула за портьеру около окна. Сердце колотилось, как будто ее застали на месте преступления, молотом бухало в висках, в ушах зашумело, кровь прихлынула к лицу, заливая щеки ярким румянцем. Она услышала голоса. Говорили на французском. Мужской голос явно принадлежал ее супругу, а второй незнакомой женщине. Движимая любопытством, Сонечка слегка отодвинула портьеру и выглянула из-за нее. Василий стоял к ней спиной и говорил в полголоса. В кресле подняв на него глаза, сидела леди Сомерсет.
- Зачем Вы приехали, Эмма? – задал вопрос князь.
- Вы не отвечаете на мои письма, игнорируете меня, - ответила англичанка.
Воронцов вздохнул.
- Леди Сомерсет я совершил ошибку, о которой очень сожалею. Мне жаль говорить Вам это здесь и сейчас, но я не вижу другого выхода. Наши отношения должны прекратиться.
- Это из-за того, что Ваша жена вернулась к Вам? – перебила его она, - Но она не любит Вас. Вы не нужны ей. Я умоляю Вас, Ваша светлость, не бросайте меня.
Ее тонкие изящные пальцы нервно комкали батистовый платок, на глазах выступили слезы.
- Я люблю Вас, - прошептала англичанка.
Софья до боли закусила губу. Слышать это было неприятно и больно, и в то же время ей было жаль эту женщину, она вполне могла понять ее. Леди Сомерсет было немногим больше двадцати пяти лет, тогда как ее супругу было уже далеко за пятьдесят.
Повисло неловкое молчание.
- Мне жаль, что я не могу ответить на Ваши чувства, - медленно произнес Воронцов, - Я люблю свою жену, и видит Бог, готов сделать, что угодно, чтобы заслужить ее прощение. Прощайте, Эмма. Вам лучше уйти сейчас.
- Она сделает Вас несчастным! – всхлипнула леди Сомерсет, - Поверьте, Ваша светлость…
- Пусть так. Я заслужил, - ответил князь.
Англичанка поднялась с кресла и устремилась к выходу. Воронцов остался стоять около стола. Василием в этот момент владели очень противоречивые чувства. С одной стороны он был рад, что положил конец этой пошлой интрижке, а с другой ощущал себя самым настоящим подлецом. Если бы он тогда проигнорировал призывные взгляды англичанки, не было бы сейчас этой ситуации. На душе было мерзко, словно он совершил нечто ужасное. Признавать, что вновь втоптал в грязь чьи-то чувства, было не очень приятно.
Софья боялась даже дышать, чтобы не выдать своего присутствия. Слова англичанки намертво засели в ее голове. Это ни она делает его несчастным. Они делают несчастными друг друга. Почему так? Как же она запуталась. А теперь еще и пан Валевский...
Воронцов вышел. Выдохнув, она спрятала письмо за корсаж платья и поспешила уйти из кабинета. Она задыхалась, ей не хватало воздуха. Случайно подслушанный разговор, не давал покоя.
Вечером сидя за ужином, она решилась.
- Ваша светлость, я бы хотела вернуться в имение.
Василий поднял глаза от тарелки.
- Вам уже так быстро наскучило светское общество? - усмехнулся он.
- Совершенно верно.
- Ну, что ж, сударыня, завтра императорский бал, и мы будем там вместе, а потом можем и уехать.
- Хорошо, - согласилась она. Еще один день ничего не решает.
На императорский бал являлись строго по именным приглашениям, рассылаемым заранее. Получить такое приглашение удавалось далеко не каждому, но сие не распространялось на чету Воронцовых.
Каково же было удивление Софьи, когда в числе приглашенных, она заметила стройную подтянутую фигуру пана Валевского. Как оказалось, в этот раз император пожелал пригласить весь дипломатический корпус, к которому пан Владислав имел самое непосредственное отношение. Совсем недавно он был назначен на должность посла Польши в России. Нетрудно было догадаться в связи, с чем он так стремился получить это назначение. Присутствовали так же лорд и леди Сомерсет. При встрече англичанка высокомерно кивнула ей головой и не проронила ни слова. Супруг же ее, который видимо был не знаком со сплетнями, которые связывали имя его жены и именем светлейшего князя, наоборот был весьма словоохотлив и приветлив. Соня с трудом избавилась от его навязчивого общества и еще раз в душе пожалела свою незадачливую соперницу. Василия Андреевича отвлекли беседой, к которой вскоре присоединился и сам император. Она наблюдала за ним издалека, не решаясь приблизиться.
- Софья Алексеевна, - услышала она тихий шепот за своей спиной, - Умоляю, всего несколько слов.
Соня обернулась. Ее взгляд встретился с серыми глазами пана Владислава.
- Почему мы не можем поговорить здесь? – так же тихо спросила она.
- Мне думается, что это не совсем
