Делегация США, возглавляемая уникальным политиком Франклином Делано Рузвельтом, который четырежды избирался президентом США (добавим — не без самого активного закулисного участия вождя СССР Сталина), состояла из государственного секретаря США Э. Стеттиниуса; Начальника штаба Президента США адмирала флота В. Леги; специального помощника президента и большого личного друга товарища Сталина Гарри Гопкинса; директора Департамента Военной Мобилизации судьи Дж. Бирнса; начальника штаба американской армии генерала армии Д. Маршалла; главнокомандующего ВМС США адмирала флота Э. Кинга; начальника Снабжения американской армии генерал-лейтенанта Б. Сомервелла; администратора по военно-морским перевозкам вице-адмирала Е. Ланда; генерал-майора А. Куттера; посла в СССР Аверелла Гарримана (тоже большого друга товарища Сталина); директора Европейского отдела Госдепартамента США Ф. Маттьюса; заместителя Директора канцелярии по специальным политическим делам А. Хисса; помощника Государственного секретаря США Ч. Болена; политических, военных и технических советников.
В составе советской делегации под председательством главы Советского правительства Иосифа Виссарионовича Сталина были заместитель наркома иностранных дел А. Я. Вышинский; видный советский дипломат И. М. Майский; посол СССР в Великобритании Ф. Т. Гусев; посол СССР в США А. А. Громыко.
На растиражированных в советской печати фотографиях, где изображены три мировых лидера, за их спинами стоят их разработчики и исполнители, перечисленные выше. За спиной у Сталина можно видеть адмирала флота Н. Г. Кузнецова, маршала авиации С. А. Худякова и др. В печати того времени, в частности, в газете «Правда» от 13 февраля 1945 г., указано, что в американской делегации присутствуют политические, военные и технические советники. И, становится понятно, что аналогичные работники должны были быть и в двух других делегациях.
С тех пор ничего не изменилось; имею в виду, что «политобслуга» высочайшего класса и поныне ведет тщательную подготовку и невидимую борьбу в преддверие каждой встречи на высшем уровне.
Технические исполнители советской делегации, как правило, никогда не попадали в кадры фото- и кинохроники, нигде и никогда не светились; и это лишь свидетельствует, что эти специалисты являются экспертами высочайшего класса, равных которым трудно сыскать. Ведь от них зависит многое и многое, что осуществляется за кулисами всех переговоров и встреч на высшем уровне. Именно отмеченные ими нюансы, просчитанные ситуации зачастую (если не всегда) решают главную проблему любых переговоров и ведут к достижениям конкретных договоренностей.
Вот об одной из таких операций, на первых взгляд скромной и небольшой, и следует рассказать.
…За время военных действий 1941–1945 гг. с участием Красной армии и Военно-морского флота, значительная часть тягот войны легла на плечи женщин. Красная армия — армия вторжения Советского Союза, интенсивно и тайно подготовляемая начиная со второй половины 30-х годов, — в силу неготовности ее к обороне и подготовки личного, командного состава и высших руководителей НКО к исполнению иных задач, оказалась не в состоянии вести оборону и грамотно сражаться с внезапно обрушившимся на нее врагом. Но это не умаляет ответственности наркома обороны СССР маршала Советского Союза С. К. Тимошенко и начальника Генштаба РККА генерала армии Г. К. Жукова, ответственных за потерю в 1941 году войск в количестве около шести миллионов солдат, командиров и генералов Красной армии. Не говоря уже об огромном количестве самолетов, танков, артиллерийских орудий и прочей техники. В результате нападения Германии на СССР в самые кратчайшие сроки были оккупированы территории, на которых оказалось свыше пяти миллионов молодых мужчин призывного возраста, и которых правительство не смогло мобилизовать.
По этой причине вся тяжесть мобилизации резервов легла на Волжский регион, Сибирь и Дальний Восток, а также на республики Средней Азии и Кавказа. В кратчайшие сроки была создана практически новая Красная армия, а военно-промышленный комплекс по отработанной схеме оснащал ее всем необходимым.
Но помимо тех миллионов молодых мужчин, оказавшихся на оккупированной врагом территории, там оказалось не меньшее количество молодежи допризывного возраста. По некоторым сведениям, эта цифра даже превышает пятимиллионный резерв Красной армии в 3–3,8 раза; не менее половины из которых — девушки в возрасте от 12 до 18 лет. Часть этих, по сути, подростков обоих полов, согласно требованиям германского командования, отправлялись на работы на сельскохозяйственные и промышленные объекты Германии. И если в первые месяцы оккупации многие советские граждане с Украины и Беларуси (иногда целыми семьями от мала до велика) охотно ехали работать за границу, то в последующем отправка работников стала принудительной.
В послевоенные годы ряд доверенных советских писателей касался этой непростой темы для создания мифа о вечно ненавистном враге (изжить который невозможно и поныне). Не затем ли, чтобы будущие поколения и помыслить не могли, что Германия в лице Третьего рейха была и другом и союзником сталинской Страны Советов?!
Наибольшее впечатление на психологию послевоенных юных поколений оказала книга советско-украинского писателя Юрия Дольд-Михайлика «И один в поле воин», рассказывающая о подвигах советского разведчика, офицера разведки НКВД Гончаренко. Который под залегендированным именем барона Генриха фон Гольдринга внедрился в доверие «начальника отдела 1-Ц оберста Вильгельма Бердгольда» (надо полагать, этот полковник (оберст) служил в Абвере адмирала Канариса).
По сюжету «перебежчика» переводят служить в ведомство рейхсфюрера СС Гиммлера, где производят в группен-фюреры СС и назначают ответственным за концентрационные лагеря. Но отчего-то служить его направляют подальше от Восточного фронта, в прекрасную Францию. Вскоре Генрих отличился на берегах Сены, за что был награжден Железным крестом 2-й степени. И тогда покровитель «героя»
Бердгольд решает женить его на своей единственной дочери златокудрой Лорхен. После чего оба отбывают в поместье Бердгольда под Мюнхеном.
Когда все действующие лица собрались в родительском доме, Генрих не обнаружил своей будущей невесты. На что фрау Эльза рассказала супругу и гостю, что, к сожалению, их златокудрая девочка сейчас не может выглядеть блестяще, ибо несносные девки с Украины и России повели себя по-хамски. По воле автора девки, работавшие на ферме, были в буквальном смысле подопытными животными патологической садистки Лорхен Бердгольд. Будто бы та любила рядиться в галифе и с неизменной плетью (среди кожи, разрезанной полосками, виднелась стальная проволока) в руке наезжала на ферму, чтоб истязать русских пленниц. Однажды одна из них не выдержала и, как истая комсомолка, провела акт возмездия: опрокинула выварку с кипящей жидкостью на «бедную Лорхен».
Никаких комментариев не следует давать давно ушедшему в небытие идеологу советской власти Дольд-Михайлику, таких, как он, было множество в Союзе писателей и всех других творческих союзах СССР. В книгах остальных авторов и в воспоминаниях свидетелей, изданных (озвученных) во времена существования СССР, пребывание угнанных советских женщин и девушек в Германии представало как нечто чудовищно-невообразимое, — сплошь мучительные кошмары, полные издевательств, насилия и унижений. Но вот странно: после развала Советской страны то здесь, то там бывшие узницы вдруг стали вспоминать, что не так уж и плохо было на принудительных работах в немецкой стране по сравнению с принудительным рабством на советских шахтах или лесоповале, на промышленных предприятиях и в колхозах.
Но тогда, долгие десятилетия, возвращенные далеко не По своей воле в Советский Союз девушки и юноши рассказывали наивным школьникам, учащимся техникумов и институтов, рабочим на стройках, заводах и в колхозах о том, Какое тяжкое бремя они пережили в фашистской неволе; причем, для роли агитпроповцев партия и гэбисты подбивали свой доверенный контингент. (Автор не пытается оправдать то, что молодежь насильно угоняли с родных мест, а лишь дает сравнительную картинку существования в двух системах.) В этих заказных выступлениях обязательно подчеркивалось: только благодаря тому, что их освободила доблестная Красная армия, они вновь обрели ни с чем не сравнимое счастье жить и трудиться на родной земле…
И взволнованная, наполненная яростным гневом к недавним оккупантам аудитория честных советских тружеников, счастливо живущих под неустанной заботой партии и правительства, дружно затягивали знакомую с младых лет песню: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!»
К счастью, в последние несколько лет свидетели тех событий пытаются донести правду о репатриации и возвращении на Родину, в «счастливый социализм». Среди прочих меня тронуло свидетельство Галины Леонидовны Стручинской из Минска: «В последние дни войны мы с подругами сбежали из Освенцима. Однажды мы услышали русскую речь, и бросились к нашим: ро-о-днень-ки-и-е, победа!!! Но я почувствовала что-то неладное, и говорю девчатам: надо уходить, они же все пьяные! Командир тут же стал приставать к Тане, а той всего 14 лет. Он уже и саблю положил у своих ног. А я ее достала из ножен, и говорю: отрублю голову! Мне уже после Освенцима ничего не страшно… Потом, когда ехали домой, мы на вагоне в целях безопасности написали: «венерические». И все плевались, и нас обходили…»
