– А откуда она узнала про людей, которых Ядов насильно держал на ферме?
– Он давно шутил на эту тему, и поэтому, когда эти чиновники исчезли, она сразу смекнула, чьих рук это дело. Она даже грозилась разоблачить его. Странно, что Ядов не убил ее. У него, похоже, тоже не все дома.
– Значит, Майю убила не она?
– Говорит, что нет.
– Игорь, а ты не мог бы мне устроить встречу со Стеллой? – Наталия умоляюще посмотрела на него.
– А тебе это надо?
– Надо. Я бы хотела порасспрашивать ее о Саре. Понимаешь, Сара в свое время вложила крупную сумму в издание журнала, и мне бы хотелось узнать об этом поподробнее. Я слышала, что Ядов собирался уехать за границу и что все документы на ферму он якобы переоформил на Сару. У нее могут быть неприятности, а ведь она тут ни при чем. Я это точно знаю.
Наталия говорила почти через силу, поскольку сама была уверена в противоположном: конечно же Сара все знала, но когда убили Шаталова (а его убили раньше, чем погибла Майя), она испугалась за сестру и захотела выяснить, чьих рук это дело. Но спросить об этом напрямую не решилась. И здесь очень кстати пригодились записки.
– Игорь, а тебе Стелла ничего не говорила о записках, которыми она запугивала на турбазе Майю? Ведь она переодевалась мужчиной и на лодке преследовала ее, чтобы только подсунуть ей эти дурацкие записки. Тебе об этом ничего не известно?
– Господи, а ты-то откуда все это знаешь? – Логинов не переставал удивляться ее осведомленности.
– Да вот знаю.
– Видишь ли, это трудно объяснить, но Стелла почему-то именно к Майе относилась как-то по-особенному, по-человечески. Говорила, что ей жалко ее. Что она действительно хотела, чтобы Майя как можно скорее уехала из «Ландыша», потому что та мешала ей охотиться за Ядовым. Ведь Майя на лодке часто ездила на ферму, к Ядову. Привозила фотографии от Северина, выполняла самые разные его поручения.
– Она имела доступ к его финансовым делам?
– Разумеется. Все деньги шли через ее руки.
– Значит, Сара…
– Что? – быстро спросил Логинов.
– Нет, ничего. Я прошу тебя, Игорь, постарайся сделать так, чтобы Сара не пострадала из-за этой истории…
– А по-моему, твоя Сара как раз обо всем знала. Просто после того, как убили Принцева, она испугалась и вышла из игры.
– То, что она вышла из игры, это правда, но то, что она знала… Нет, она ничего не знала.
– Ты и сама не веришь в то, что говоришь. Но я постараюсь выполнить твою просьбу. Главное, что мы нашли людей и освободили их, а убийца Лоры, Алефиренко и Шаталова арестована. А с Майей просто произошел несчастный случай.
– Это тебе так удобно считать, а на самом деле ее убили, и ты прекрасно знаешь об этом.
И все-таки у Логинова был вид человека, очень довольного собой. Еще бы: раскрыть сразу столько преступлений! И так быстро!
Наталия вспомнила Стеллу. Да, пожалуй, он прав относительно ее болезни. Как лихо она тогда выстрелила из окна. Запросто, словно целилась не в человека, а в комара. А какая она, должно быть, сильная, раз сумела убить двух мужчин и перерезать горло Лоре Арсиньевич. Только человек с нездоровой психикой способен на такие страшные убийства. И в принципе бессмысленные. Ведь Принцева застрелили в машине. Убийцей мог оказаться кто угодно. Но почему Стелла подумала именно на Ядова? Может, она и сомневалась на этот счет, но после того как узнала о том, что он взял издание журнала в свои руки да еще организовал ферму, на которой заставил работать пятьдесят чиновников, все ее сомнения развеялись? Будь Принцев жив, Ядов был бы у него на побегушках, это как пить дать.
Логинов вскоре уснул. Он спал, как человек, выполнивший свой долг: спокойно и безмятежно. В отличие от Наталии, которая долго не могла уснуть, ворочалась, лежала с открытыми глазами и все думала, вспоминая пережитое за последние несколько дней, и никак не могла взять в толк, почему Логинов, арестовав Стеллу, успокоился? Ведь она ему была не чужая и к тому же, как он говорил, страдала серьезным заболеванием. Так почему же он посчитал, что дело закрыто? Вернее, не так: почему он поверил ей? Неужели сам факт признания снимает подозрения с остальных? Быть может, потому, что он уверен, что Стеллу все равно не посадят, а признают невменяемой и снова отправят в психушку? Но Логинов не похож на бездушного человека. Более того, он словно бравировал перед Наталией своей победой в расследовании, которое в принципе и не проводил. Разве он не мог отпустить Стеллу? Или хотя бы спрятать, чтобы, взяв Ядова, разобраться во всем самому. Так нет же, он официально арестовал ее, надел наручники и посадил в камеру предварительного заключения. Как он мог так поступить с девушкой, которую, быть может, когда-то любил? Неужели для него долг перед законом важнее, чем долг перед человеком? Перед совестью?
Наталия осторожно, чтобы не разбудить Логинова, встала с постели, прошла на кухню и, включив свет, поставила чайник на плиту. Нашла в буфете пачку сигарет и закурила. «Значит, – рассуждала она, – ему ничего не будет стоить когда-нибудь посадить и меня…» Да хотя бы за то, что она натворила за последнее время, ее уже можно осудить. За кражу трехсот тысяч долларов из квартиры Шаталова, а потом из машины Ядова. Хищение в особо крупных размерах. Или взять тот факт, что она довольно часто оказывалась на месте преступления раньше милиции. Разве ее нельзя заподозрить в убийстве того же самого Шаталова или Алефиренко. А ее присутствие на ферме? Мало ли что она сказала, а может, она была заодно с Ядовым?
Все ее рассуждения сводились к необъективности Логинова и его черствости и даже жестокости по отношению к Стелле. С такой легкостью арестовать девушку, с которой когда-то встречался и которую, может, любил? Она понимала, что ее доводы можно оспорить, но даже, учитывая отличие в восприятии мира мужчин и женщин, все равно ей казалось, что Логинов поступил не по-мужски. Если он так обошелся со Стеллой, значит, когда-нибудь он так же поступит и с ней. И когда она пришла к такому выводу, ей невыносима стала сама мысль о том, что Логинов спокойно лежит на ее постели, что он ел пищу, приготовленную ее руками. Она начинала его тихонько ненавидеть. Больше того, ей захотелось куда-нибудь уйти.
Наталия умылась, переоделась, захватила сумку, с которой никогда не расставалась, положив туда предварительно пистолет, деньги и губную помаду, и на цыпочках, неслышно вышла из квартиры.
Она имела самое туманное представление о том, что собирается делать и куда идти. Можно было, конечно, поехать к Саре. Но за один день она так много о ней узнала, что встреча с этой неисправимой авантюристкой могла только испортить и без того скверное настроение. Она отключила сигнализацию в своей машине, мокнущей под тихим дождичком возле дома, села за руль и тронулась с места.
