обещал, исполню!
И тут пришло время соревнования. Император спрашивает своего слугу:
— Ну как идут дела?
Слуга:
— Первым пошел японец. С криками «кия» он ворвался во дворец и стал драться с самураями. Убили его самураи. Вторым пошел англичанин. Подкрался ко дворцу и хотел по веревке забраться в комнату к вашей дочери. Но на крыше была охрана. Короче, убили англичанина. Третьим пошел русский. Он распахнул ногой дверь дворца и позвал всех самураев. Когда они собрались, русский сказал, что трахнул вашу дочь. И пока они делали себе харакири, он спокойно зашел к ней в комнату!
Император:
— Ну а как же он это доказал, что ее трахнул?
Слуга:
— Сказал, что у нее синяк на заднице!
Глава 20
В какой-то момент я понял, что сыт. Моня тоже довольный улёгся у моих ног и задремал. Чёрт! Его же как-то нужно будет потом отнести в нашу комнату, а как это сделать, не привлекая внимания. Тем более, что его никто не видит. Вот и буду идти, обнимая воздух.
Люди и демоны один за другим складывали вилки и ложки и отодвигали приборы.
Все были сытыми и довольными. И сонными…
После вкусного и обильного ужина не только меня потянуло отдохнуть.
— Вы насытились? — спросила Уулын Цэцэг. — Мы можем поговорить?
— Да, спасибо большое! — ответил я, подумывая о том, как бы намекнуть ей, что перед разговорами норма, когда «накормила, напоила, в баньке помыла, спать уложила» и только потом можно и порасспрашивать!
Ну ладно, баньку можно опустить — душ мы уже посетили.
Хотя, разве может что-то заменить настоящую русскую баньку?
Эх, какая банька была у тестя! Чудо, а не банька! На берегу речки стояла — попарился, и тут же занырнул с мостков.
Я вздохнул с ностальгией.
Демоница моментально отреагировала:
— Что-то не так?
Блин! Всё не так! Дорого бы я сейчас отдал, чтобы оказаться дома. У себя дома, в России, а не у родителей Кизаму. Но, как пел Сергей Никитин: «Времена не выбирают, в них живут и умирают…»
Вот только умирать, не исполнив своего долга, я не хотел. Поэтому улыбнулся демонице и сказал:
— Всё хорошо, прекрасная Уулын Цэцэг, всё хорошо! — и добавил: — Может, отпустим моих людей и демонов, пусть отдыхают.
Не скажу, что я горел желанием пообщаться с демоницей наедине. Но Моня конкретно дрых! В результате я не мог, не привлекая внимания, отнести его в нашу комнату. Не бросать же его тут?.. Вот и решил дождаться, пока он выспится, а потом уже спокойно уйти вместе с ним.
А вот демоница наверняка меня не так поняла. Она широко улыбнулась и в глазах появился хищный блеск.
Ну да ладно. Пусть понимает как хочет. Мне главное, чтобы отряд был боеспособный. А для этого отдых просто необходим. Ну а детям тем более давно пора спать! А я уже как-нибудь потом…
Уулын Цэцэг бросила короткий взгляд на халганэ, и тот засуетился, организуя, чтобы всех проводили в комнаты для отдыха.
Я кивнул Матакуши с Шикишей, Найдвару и шишкастому, мол, всё в порядке. Проигнорировал полный ревности взгляд Радомиры, подмигнул Соне, улыбнулся Агнии и повернулся к Уулын Цэцэг.
Через несколько минут мы остались с демоницей за столом вдвоём.
Я отметил, что Найдвар снова пошёл с людьми, шишкастый возглавил отряд демонов. Отметил, что все сыты, и снова переключился на демоницу. Решил, что ни за что не позволю ей взять инициативу в свои руки. Поэтому едва она открыла рот, чтобы что-то спросить, я перебил её:
— Дорогая Уулын Цэцэг, расскажите о своей стране? Меня интересует история. Мне не нужны военные секреты, только то, что можно.
— А никаких секретов и нет! Может, лучше расскажете о себе? — обольстительно улыбнулась демоница, пытаясь свернуть разговор в нужное ей русло.
Но меня не интересовало, что нужно ей. Меня интересовало то, что нужно мне, то, что поможет мне закрыть щель между мирами.
Для начала мне нужно было понять, где именно эта щель расположена? Что из себя представляет? И как можно её закрыть?
Ведь если бы это было так же просто, как заткнуть щель в оконной раме, чтобы не дуло. Ну или запаять трещину, например, в глушителе… Понятно, что возможно придётся повозиться, но в целом в этих двух случаях требуются простые действия. Так вот, если бы всё было так просто, то щель уже закрыли бы — ещё сто лет назад. А раз она до сих пор существует, значит, нужны какие-то дополнительные условия. И кому, как не демонам знать об этом? Они ведь ближе всего к ней!
А потому я ответил демонице:
— Всенепременно! Но чуть позже, — И, улыбнувшись, повторил просьбу: — Расскажите, пожалуйста, о стране Ледяных Гор? Я очень мало знаю о вас, а мне интересно. Ещё с тех пор, как у нас в императорской академии магии профессор Тору с упоением и восторгом рассказывал о ваших городах… Ещё тогда у меня появилась мечта попасть к вам, побродить по улочкам, полюбоваться на фонтаны и другие архитектурные сооружения.
Уулын Цэцэг усмехнулась.
— Нет у нас городов во множественном числе. У нас только один город — Нийслэл.
— Как так? — удивился я. — Я думал у вас большая страна.
— Была, — ответила демоница. — Сто лет назад. И в другом мире. И там действительно было много городов. Но теперь тот мир закрыт для нас.
В голосе демоницы появилась тоска, которую невозможно ни с чем спутать. Я сейчас точно так же тосковал по своему дому, по дочке… да по той же бане!
Но Уулын Цэцэг быстро взяла себя в руки и добавила:
— Этот мир до сих пор не стал нам родным.
— Вот как? — удивился я. — А я думал, что вы всегда были тут…
Демоница грустно покачала головой.
— Когда равновесие нарушилось, мы вынуждены были бежать в ваш мир. Мы пытались закрыть проход, но ваши воины забрали ключ. И вот уже сто лет мы хотим вернуть его и наконец отрезать путь нечисти, которая угрожает нашему существованию. А люди вместо того, чтобы помочь…
— Мы как раз пришли, чтобы закрыть… — непроизвольно вырвалось у меня.
Уулын Цэцэг засмеялась:
— Вы?! Закрыть?! Не смешите меня! Что вы можете? Слабые, бесполезные людишки! Зэрлэг хун! Грязные балмадаар!
Я офигел, как она раскрылась! Ожидал чего-то такого, но не думал, что она так быстро проявит своё истинное отношение ко мне… к нам.
Я смотрел на неё и думал: «Что же, красотка, ты тогда глазки мне строишь, если я такой бесполезный?»
Демоница спохватилась, что наговорила лишнего, но было уже поздно — я услышал.
Теперь она сидела хмурая и молчаливая. Видимо,
