говорил, что подглядывать нехорошо? — нарочито мягко спросил Нейл, выпуская Лию из объятий. Он аккуратно завёл её себе за спину, словно старый знакомый представлял скрытую угрозу.
Парень остановился на границе падающего из окна света. Отчётливо были видны лишь носы его массивных ботиков, тем не менее глаза Лии, уже достаточно адаптировавшиеся к темноте, смогли различить в чужом лице знакомые черты.
— Да я сам оказался в крайне неловком положении. Представляешь, лежу себе, курю, как вдруг вы тут нарисовались и сходу обжиматься начали, — Локки поднял руку и демонстративно затянулся остатком дотлевающего косяка. — Хотя больше походило на игрища в кошки-мышки. Нет-нет — волка и овечку… Скушать её хочешь?
— Напомни-ка мне, когда мы настолько сблизились?
— Ах как жаль, как жаль, — сокрушился Локки, явно переигрывая, — ты разбиваешь мне сердце. А как же годы нашей страстной любви, они позабыты?
Нейл ничего не ответил, вперив в него холодный взгляд, будто тот испытывал его терпение на прочность. Странные у этих двоих были взаимоотношения. Локки вёл себя хоть фривольно, но без явной агрессии, в то время как Нейла сильно напрягала одна его компания и он старательно сдерживал себя, как раз от проявлений той самой агрессии.
— Что ж, тогда извольте, я откланяюсь первым, — подытожил Локки, разворачиваясь к ним спиной. — Передавайте от меня Юноне привет.
Как только он вышел, комната погрузилась в тишину. Нейл молча обошёл Лию и закрыл окно. Затем аккуратно взял её руку, ему уже явно вошло это в привычку, и направился к единственной двери.
Насколько же он ненавидел Локки, что даже в помещение после него оставаться не мог?
— Знаешь, — отстранённо заговорила Лиа, слепо следуя за ним, — мне тоже не понятно.
— Что?
— Я не отличаюсь впечатлительной внешностью: кожа да кости, да и лицо средненькое. Характер скверный. Ещё и суицидальными замашками… что тебя могло привлечь во мне?
— Ты похожа на мотылька, что летит на огонь, — задумчиво признался он и вдруг развернулся, едва не столкнувшись с ней носами. — Но ни один мотылёк вовсе не стремится сгореть, он всего-то заплутал, сбившись со своего пути. И мотыльки не склонны к подражанию: узор на их крыльях — та самая индивидуальность, которой столь не хватает людям.
— У тебя довольно странные комплименты, — улыбнулась Лиа. В коридоре было совсем темно, поэтому она даже не знала, где находится его лицо, ровно до тех пор, пока не почувствовала дыхание на своих губах.
— Не против, если я тебя поцелую? — прошептал он, едва касаясь кожи.
Внезапный грохот чего-то тяжёлого, упавшего на пол, испугал и заставил Лию подпрыгнуть на месте. А вот Нейла явно ничего не смутило: он нежно чмокнул её в губы и неторопливо выпрямился. Обернулся и устремил свой взгляд в сторону звуку. Из кабинета возле тупика коридора доносились возбуждённо спорившие голоса мужчин.
— Снова мы не одни, — с досадой заметил Нейл полушёпотом.
Мягко передвигаясь на носочках, Лиа подкралась к двери кабинета, в котором проходили разборки. Оба голоса ей показались знакомыми, поэтому интерес переборол всякий здравый смысл, и она, опередив Нейла, скорее наощупь нашла дверь и припала к щели ухом.
— Всё начинает выходить из-под контроля! — эмоционально бросил консьерж Ли. — Знакомя нас с планом, вы совсем другую информацию предоставляли. Жертвы, конечно, предполагались, но не в таких же количествах. Гипотетические цифры не идут ни в какое сравнение с фактическими. Такими темпами они перебьют друг друга задолго до конца эксперимента.
— Пока не из-за чего волноваться, — холодно отрезал Штерн.
— Доктор, поймите меня правильно. Я осознаю всю важность вашего эксперимента. Однако прошло всего четыре дня, а уже пять трупов — разве это не перебор? — пытаясь себя сдерживать, спокойно начал консьерж Ли, но уже в следующее мгновение снова взорвался: — Но они же не только друг друга трогают! Помощница повара в коме!
— Ли, не повышайте голос.
— Да как же не повышать голос? Для вас вовсе не имеет значения, сколько людей пострадает?.. Да вы просто помешались на нём!
— Я больше не в настроении слушать ваши истерические тирады, — прошипел Штерн. — Немедленно покиньте кабинет.
— Вы ошибаетесь, если думаете, что я дам себя покалечить этим уродам, что вы собирали по всему земному шару! Вы…
Нейл резко одёрнул Лию, не дав ей дослушать, и практически поволок к соседней двери. Она не успела даже возмутиться, как он затолкал её в какую-то тесную каморку и сам протиснулся, оставив дверь приоткрытой на маленькую щель. В тот же момент дверь кабинета по соседству распахнулась, и мягкий жёлтый свет осветил часть коридора и вышедшего мужчину.
— Ваш любимый зверёк вас же и загрызёт, вот увидите, — враждебно кинул консьерж Ли и захлопнул дверь. Он быстро зашагал по коридору, продолжая что-то бубнить себе под нос. Лиа внимательно вслушивалась в удаляющееся ворчание, но с трудом смогла разобрать лишь: «эта семейка» и «Локксен».
========== Глава 15. Монстр вышел на охоту ==========
Подавшись вперёд, он прижал маленькое худенькое тельце к каменной колонне. Сердце в этом тельце так сильно билось, что приятные вибрации расходились и по его груди.
— Мы… оторвались?.. — сквозь тяжёлое рваное дыхание спросила Лиа. Она так запыхалась, точно они пробежали целый марафон, а не парочку этажей и лестниц.
— Возможно, — уклончиво ответил Нейл и расплылся в улыбке.
Прищурившись, Лиа одарила его недоверчивым взглядом и осторожно выглянула из-за колонны. В холле было пусто. И со стороны лестницы никто не спешил к ним навстречу. Она упёрлась руками ему в грудь и попыталась оттолкнуть, но с таким слабым усилием, что в действительности Нейл бы даже не шелохнулся. Но он всё же отошёл, давая ей возможность отстраниться от холодного камня.
— У меня чуть лёгкие не лопнули.
— Да, не быть тебе спортсменкой, — подтрунил он и тут же словил её недоуменный взгляд, буквально вопрошающий: «Что ты несёшь»? Смутившись, посмотрел в сторону и признал: — Как-то неудачно вышло.
Тихий всхлип сорвался с губ Лии, а следом просыпался приглушенный ладонью смех. На её щеках проступили очаровательные ямочки, а в завораживающих разноцветных глазах заплясали озорные искорки. Она настолько красиво смеялась, что в груди неприятно заныло от мысли, что кто-то может увидеть её в такой момент, кроме него.
Всё ещё посмеиваясь, она подняла руку выше, чтобы смахнуть воображаемую слезинку
