Мы соприкоснулись лбами.
- Ты расстроена из-за того, что я не хотел говорить о Крисе.
- Я не ожидала, что ты совсем не захочешь говорить о нем, - она поцеловала мою бровь и убрала волосы с моего лица. - Я должна была догадаться, что так случится. Ты был очень зол, когда мы уходили из Кроссфайра.
- Не из-за тебя.
- Ты был зол на Криса?
- На всю ситуацию.
Я тяжело вздохнул и продолжил:
- Ты думаешь, что люди могут меняться, но это не так. Ты ввязываешься в эту проблему, когда у нас их и так достаточно. Я просто хочу, чтобы у нас все было спокойно, Ева. Я хочу проводить с тобой дни, когда мы счастливы и свободны от всего.
- И ночи, когда ты уходишь спать в другую кровать? В другую комнату?
Я закрыл глаза:
- В этом вся проблема?
- Не совсем, но и это тоже. Гидеон, я хочу быть с тобой. Засыпать и просыпаться вместе.
- Я понимаю, но…
- Ты хочешь спокойствия? Ты притворяешься, что оно есть в течение дня и страдаешь без него по ночам. Это съедает тебя изнутри, и я не могу смотреть, как это с тобой происходит. Я не хочу, чтобы ты оставался таким навсегда. Я не хочу, чтобы МЫ всегда так жили.
Я посмотрел на нее, мое сердце было открыто для ее прекрасных серых глаз, которые не позволяли ничего спрятать. В ее взгляде было столько любви. Любви и переживаний, разочарования и надежд. Подвесные лампы освещали ее светлые волосы, напоминая мне о том, как же она все-таки была красива. Она была подарком, о котором я мечтать не смел.
- Ева… Я говорю с доктором Петерсеном о ночных кошмарах.
- Но не об их причинах.
- Ты думаешь, что вся проблема в Хью, - рявкнул я, вдруг ощутив ненависть и унижение. - Вместо этого мы говорили о моем отце.
Она отстранилась.
- Ас… Я точно не знаю, что тебе снится, но я видела как ты просыпаешься либо готовым кого-то ударить, либо плачущим, как будто твое сердце разбито. Когда ты просыпаешься, трясясь, то, что ты говоришь, делает меня почти уверенной в том, что ты борешься с Хью.
Я сделал быстрый вздох. Меня приводило в бешенство, что мой бывший врач-педофил, мог причинять Еве боль через меня даже из своей могилы.
- Послушай.
Она обернула ноги вокруг моих бедер.
- Я сказала, что не буду давить на тебя и именно это имела в виду. Если бы наши отношения длились два года, то я, скорее всего, уже вышла бы из себя, но мы вместе всего несколько месяцев, Гидеон. Того, что ты посещаешь психолога и говоришь с ним о твоем отце на данный момент вполне достаточно.
- Правда?
- Да. Но есть некоторые проблемы, которые мы с тобой никогда не сможем с ним обсудить. Доктор Петерсен уже работает над твоей проблемой. Если ты будешь скрывать что-то от него, то он не сможет тебе помочь.
Натан. Ей даже не надо было говорить это имя вслух.
- Я пытаюсь, Ева.
- Я знаю.
Она погладила мои плечи и прикоснулась к пуговицам на рубашке.
- Просто скажи мне, что ты не собираешься избегать этой темы вечно. Скажи, что ты еще обдумываешь это.
Мое сердце забилось быстрее. Я нежно обхватил ее запястья, прижимаясь к ней. Я чувствовал себя загнанным и пойманным между своими желаниями и ее, которые в этот раз совсем не соответствовали моим.
Она раскрыла свои губы, от быстрого дыхания ее грудь стала подниматься быстрее. Осторожное прикосновение, нежный взгляд, тон моего голоса… Ева мгновенно реагировала на мои скрытые потребности.
- Я буду стараться изо всех сил, - подал голос я.
- Это не ответ.
- Это все, что я могу сейчас сказать, Ева.
Она сглотнула, глаза затуманились, а тело ослабло.
- Ты играешь со мной, - отозвалась она тихо. - Ты манипулируешь мной.
- Нет. Я говорю тебе правду, даже если она не совпадает с тем, что ты хочешь услышать. Ты сказала мне, что не будешь заставлять. Я могу на это надеяться?
Облизав нижнюю губу, она посмотрела на меня. Затем кивнула.
- Да.
- Хорошо. Тогда давай выпьем вина и поужинаем. Если ты захочешь поиграть после этого, дай мне знать.
- Поиграть? Как?
- Я купил шелковую веревку для тебя.
Ее глаза расширились.
- Шелковую веревку?
- Ну да, красную.
Я отпустил ее и отошел назад, решив дать ей возможность подумать, пока буду наливать вино из графина.
- Я бы хотел связать тебя, когда ты будешь готова. Если не сегодня, то когда- нибудь. Я тоже не буду тебя заставлять.
Мы оба толкали друг друга на такие действия, которые не жаждали делать. Она решила верить в то, что образованный наблюдатель поможет нам. А я верил в то, что мы сами можем справиться, просто будучи вдвоем в самом сокровенном смысле.
Лечение сексом. Что может быть лучше для таких, как мы с Евой?
Ева взяла вино, которое я ей передал.
- Когда ты ее купил?
- Неделю назад. Может две. Я не собирался слишком быстро ее использовать, но мне захотелось сделать это сегодня.
Я сделал глоток, смакуя вино.
- Как я сказал, мне приносит огромное удовольствие и просто хорошенько тебя трахать.
Вино немного расплескалось в бокале, пока она подносила его ко рту. Она выпила вино практически до дна.
- Это из-за того, что ты зол на меня за разговор с Крисом.
- Я же сказал что нет.
- Ты был очень зол, когда уходил.
- До злости возбужден.
Я ухмыльнулся.
- Я не могу объяснить почему, потому что сам не могу понять этого.
- Попробуй.
Я провел пальцем по ее губам.
- Я увидел тебя злой, страстной, готовой к драке и захотел, чтобы все эти чувства были направлены на меня. Ты заставила меня захотеть тебя трахнуть, царапающейся и кричащей, твоя киска увлажнила бы мой член, когда я введу его в тебя. Моя! Только моя!
- Гидеон!
Она поставила бокал и обняла меня, целуя меня с огромной страстью. Как я надеялся, что эта страсть никогда не угаснет!
- Как получилось, что ты никогда не рассказывал Крису о том, что случилось с Хью?
Ненужный вопрос возник неожиданно ниоткуда. Я застыл, потеряв всякий аппетит к пицце. Отложив то, что осталось от кусочка на тарелку, я взял салфетку, чтобы вытереть рот.
- Почему мы снова это обсуждаем?
Ева, нахмурившись, смотрела на меня с места, где она сидела - возле меня на полу, между журнальным столиком и диваном в гостиной.
- Мы раньше не говорили об этом.
- Разве? В любом случае, это не имеет никакого значения. Уверен, моя мама все ему рассказала.
Она еще больше нахмурилась. Ева взяла пульт от телевизора и уменьшила громкость, делая голоса детективов практически неслышными.
- Я так не думаю.
Я поднялся на ноги и взял тарелку.
