Кардинал, конечно, пытался их угомонить, но численность «бездельников» была под две сотни. А две сотни, когда за твоей спиной всего пара-тройка десятков измотанных и не готовых стрелять по гражданским военных, это весомая сила.
Борза кстати беда под названием — передоз препаратами, тоже настигла. Пока я ухаживал за своими руками, кое-как восстанавливаюсь после ожогов, он всю неделю пластом лежал в вагоне, куда я таскал воду и еду от Голливуда.
На нас и таких как мы, добровольцев, Кардинал смотрел благосклонно. Попытался было приказывать, но быстро обломался, люди, что выходили в рейды за переборки, были не из того теста.
Но в отличии от «бездельников» (несмотря на эдакую вольницу), пользы от старателей была тьма. Вода, воздух, и даже медикаменты появились на транспортном узле благодаря рейдам. Я слышал, что на поверхность поднималось сразу две группы, по три и пять человек. А вернулась только одна, но зато привела с собой почти пол сотни выживших людей, в числе которых оказались медики. Кроме того, из руин четвёртой горбольницы, эта же группа притащила кое-каких медикаментов.
Пока единой власти на станции не было, очень быстро, буквально на глазах формировалась тайная, закулисная группировка. Пока что всё было зыбко, не ясно, но уже сейчас я видел, как часть медикаментов прошла мимо Кардинала и была заныкана Голливудом. С пищей дело обстояло ещё лучше. Имперский офицер не мог забрать под свой контроль еду, просто потому что оппозиция моментально поднимала вой и начинала кидаться с кулаками. Но и своим оппонентам офицер не уступал, отдав возню с едой на откуп гражданским в лице старателей и Голливуда.
Подобное пока устраивало обе стороны. И пока занятые друг-другом они не обращали на нас внимания, мы потихоньку набирали силу.
Сегодня я шёл на собрание один.
Тёмное время, четыре с половиной утра. На поверхности наверняка только-только занимается рассвет. Хотя, судя по рассказам тех, кто выходил наружу, там сейчас царит непроглядная тьма, мир затянут чёрными тучами.
Поднырнув под составом, я выбрался с другой его стороны и хрустнув каким-то попавшим под ногу мусором двинулся к перрону.
В голове крутились мысли о создании Кардиналом трудовых отрядов. Парень и в самом деле старается на благо всех выживших, но проклятая оппозиция баламутит народ. Уже неделю сидят и ждут спасения, пока остальные гражданские заняты на работах.
Вчера разгребли завал в вентиляционной шахте, жить стало немножечко, но проще. Воздух на транспортном узле оставался спёртым. Фильтрационная система не была предназначена на длительную работу в подобных условиях и сбоила.
Проблемы с электроэнергией стояли острее прочих. Среди выживших нашлись умельцы, подключившие тяжёлые съёмные батареи составов к линии питания транспортного узла. Лишь благодаря их стараниям массивные вентиляторы под потолком каждый час начинали гудеть, на пятнадцать минут ускоряя подачу фильтрованного воздуха.
Центрального освещения давно не существовало.
Взобравшись на перрон, я поднял воротник дутой куртки спасаясь от зябкого воздуха и двинулся к старому кафе. Ночью на транспортном узле было прохладно.
На входе в забегаловку меня встретил один из парней Голливуда. Шагнул из темноты, окинул взглядом и молча убрался с дороги, не забыв отвесить скупой приветственный кивок. Я ответил ему тем же и потянув в сторону дверь-задвижку, шагнул в помещение.
Здесь все друг друга знали если не по именам так точно в лицо.
В кафе царствовало запустение. Вдоль стены компактной грудой были сложены столы и стулья. Через пару часов их вынесут на перрон и начнётся новый рабочий день в так называемой «столовой». На противоположном краю зала замерли пластиковые бочки до краёв наполненный водой — на случай сбоя водоснабжения.
Здесь поселился полумрак, разбавленный редким, синим светом, струящимся через большую стеклянную витрину, побитую несколькими пулевыми отверстиями, но так и не разбившуюся.
Я прошёл дальше, завернул за стойку и пару раз громко стукнув по очередной двери отодвинул её в сторону чтобы войти внутрь. В глаза ударил непривычный после темноты свет, заставивший меня прикрыть глаза предплечьем и зажмуриться. Моё появление привлекло внимание и ко мне тут же повернулось несколько десятков лиц.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Некоторых из этих людей я уже знал.
— Привет Дед, проходи. Как Борз?
Я пожал протянутую руку владельца заведения и приняв дружеский хлопок по плечу, ответил:
— Уже нормально, быстро восстанавливается. В принципе можем выходить.
Голли кивнул:
— Это хорошо. Как раз все в сборе, садись где удобно, обсудим дела.
Кивнув остальным присутствующим, я прошёл глубже и усевшись на край одного из вытянутых, кухонных столов, обратился в слух.
— Череп, расскажи, что видел.
Голли обращался к совсем молодому, высокому парню, который ошивался здесь вместе с пожилым мужиком, которому ярлык «Дед» походил поболее чем ко мне. Кажется, напарника Черепа звали Караганда, но я мог ошибаться, а обращаться за уточнением к ИскИну не хотелось.
В отличии от многих присутствующих парень был вооружён до зубов. Бронежилет, разгрузка, военный, явно не имперский прикид и конечно же оружие. Какой-то заморский автомат с гладкими обводами.
— На пересечении сто двадцать второй и третьей улицы мы нашли стволы. Много оружия и боеприпасов. Судя по уцелевшей маркировке на сгоревшей технике, там погибли французы. На девяносто восьмой склад с рабочими комбинезонами, одеждой и главное фильтрационными масками. На сто семнадцатой, а это совсем близко, закрытый склад с эмблемой продовольственного завода. Сами понимаете, что внутри него, может быть, всё что угодно. От каких-нибудь упаковок, до сырья или готового к синтезу продукта.
Рассказ парня был прерван вопросом сидящей в тёмном углу женщиной. Спросившей наглым, хриплым голосом:
— Почему не досмотрели?
Парень хмыкнул и криво улыбнувшись, сказал:
— Ситуация не располагала.
Всем присутствующим было понятно, что стоит за этими словами. Каждый из старателей успел повстречаться с обезумившим стадом, представители которого, ещё недавно были людьми.
— Череп и Караганда кое-что притащили.
Голливуд достал из-под стола объёмный армейский мешок и шумно водрузил его на стол перед собой.
— Есть двойка западных стволов с парой магазинов к каждому. Четыре гранаты, патроны россыпью и вот такая лабуда.
Под конец перечисления хозяин кафе вытащил из сумки коробки с какой-то компактной аппаратурой.
— Наручные переносные компы, которыми пользуются в основном для того, чтобы разгрузить память биотического блока. В простонародье ППК, ещё есть пяток ушных гарнитур и четыре маски с фильтрами длительного дейс…
— Стволы это хорошо! Моим девочкам не помешает оружие.
Та самая баба что перебила Черепа, поднялась и шагнула из тёмного угла на свет. Её взгляд был устремлён на сумку, а действия граничили с крайней наглостью. Худая рука с идущей по предплечью татуировкой ухватилась за ткань одновременно с мозолистой лапой Голливуда.
— Попридержи коней. Мы тут благотворительностью не занимаемся.
Басовитый, гудящий голос Голли, заставил её фыркнуть и отступить:
— А на кой хрен ты нам тогда глаза мозолишь? Говори по делу! Что нужно сделать чтобы стать обладателем этой сумки?
Эта наглая, стервозная особа мне не нравилась. С ней на собрание пришла какая-то забитая, совсем молодая девчонка и ещё одна краля постарше. Кажется, они называли себя «Валькириями» хотя тянули скорее на группу неформалок разного пошива.
Размалёванные все, кто во что горазд. Срамота.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Голли вздохнул и возведя очи горе сдержанно ответил:
— Череп рисковал головой чтобы добыть этот хабар и не мне его просто так раздавать. — И снова повернувшись к парню, спросил. — Объяснишь условия?
Тот, кого называли Черепом кивнул:
— Содержимое сумки будет выдано той группе, которая согласиться разведать склад на сто семнадцатой. Народу на транспортном узле много, ситуация лучше не становится, пока остальные спорят, потрясают кулаками и ругаются, кому-то их нужно корм…
