громким шорохом, стража впустила внутрь Михаила Гордеева. Мужчину с заметной сединой в волосах, ровной походкой и такими же, как у сына, холодными, злыми глазами. Он подошел к Николаю и резким движением руки сбросил его ноги со стола.
— Имей уважение, ты в королевском дворце, — прогремел Михаил, присаживаясь рядом. — Король вот-вот придет, стоит сделать более приятное лицо.
Николай тут же выровнялся и сел смирно, прогнул жилистую спину, тут же превращаясь из избалованного мальчишки в сына своего отца, того, кто достоин носить фамилию Гордеев, того, кто управляет воронятами.
Стоило ему сделать это, как появился король Дмитрий. Сверкнули искусно выделанные камни в золотой короне. Белая мантия с шорохом волочилась за ним, стучали каблуки обуви о твердый пол.
Два Гордеева тут же поднялись на ноги и склонили головы. Так и стояли, пока король не прошел мимо них и не занял свое место во главе стола. Вслед за ним сели и отец с сыном.
— Где Чеслав? — голос короля, в отличие от голоса старшего Гордеева, был мягок, но в нем все равно ощущалась еле уловимая сталь.
— Его можно не ждать, Ваше Величество, — тут же ответил Михаил, опираясь локтями о стол. — Чеслав решил отправиться в граничные города, поддержать там спокойствие, уверить, что Вороны занимаются Мором, и не о чем народу беспокоиться. Он решил, что главе Воронов будут доверять сильнее, чем обычному послу. И я согласен с ним.
Король качнул головой, поддерживая мысль старшего охотника и передавшего ее Михаила. Он уже несколько месяцев смотрит на то, как медленно гибнет его государство от неизвестного недуга. И ему казалось, что даже Вороны не способны с ним справиться. Они все ждали и ждали, долгое время лишь изучали, листая книги. А потом вдруг шелест старых страниц в Вороньем Доме затих, и на поиски причины Мора отправили недавно избранного Белобогом охотника.
Такой выбор пришелся не по нраву королю, но Чеслав был слишком убедителен, когда рассказывал о заслугах и успехах Владислава. И Дмитрию не оставалось ничего, кроме как поверить ему.
Вороны стояли на страже Замковья и Велекамья без малого восемьсот лет, и ни разу не подводили своих королей. Они были щитом, защищающим людей, и когда речь заходила о борьбе с любой нечистью, короли уважали мнение охотников.
— Позвольте, Ваше Величество, — Николай вновь склонил голову на одно мгновение, но потом смело посмотрел в карие глаза. — Владислав — мой брат, я видел его тренировки, я слышал слова других охотников о нем. Последнее, что мне сказал Чеслав перед тем, как отправиться ему на подмогу, что верит в него. Этого более, чем достаточно. Но… — Николай на миг отвел взгляд от Короля Дмитрия и посмотрел на отца. Тот еле заметно кивнул. — У нас с полсотни Воронят, тех, кого готовили в охотники. Они обучены и верны так же, как и Вороны. Мы с отцом просим у вас дозволения отправиться вслед за Чеславом на границу. Мы не станем противостоять Мору, это дело Влада, мы сделаем все, чтобы люди, бегущие от него, были в безопасности.
Это благородное предложение, Дмитрий это понимал, это понимали и два Гордеева, смотрящие прямо на Короля, ожидая его великого слова. Воронята и правда почти так же хороши, как и Вороны. Единственное их отличие — неспособность разрубать тварей одним ударом заговоренного меча и слабое человеческое тело, не одаренное благословением Белобога. Но они все равно были лучшими среди людей, теми, кого не страшно было отправлять на ту сторону Хребта прямиком к Чернолесью.
— Ты позволишь мне поддержать Николая и отправить уже второго твоего сына на битву с неизвестностью? — как-то грустно поинтересовался Дмитрий. В нем говорил не правитель, в нем говорил отец, беспокоящийся о трех своих детях, в глазах Михаила Гордеева он это беспокойство разглядеть не смог.
— Мы спасаем Замковье и людей, Мой Король. Если цена такова, я готов ее заплатить, — не меняясь в лице ответил Михаил, поглядывая на сына. Николай еле заметно усмехнулся, но тут же стал вновь серьезным.
— Тогда вы вольны делать все, что посчитаете нужным. Защитите Замковье, мы будем ждать вестей, — кивнул Король.
Задерживаться Гордеевы не стали. Поклонились и пошли к выходу, а когда стража закрыла двери, Николай расслабленно растрепал приглаженные волосы. Представление перед Королем закончилось, а дозволение отправляться на запад получено, и задерживаться он не станет. Отец догонит его через несколько дней.
* * *
Веда и Влад ехали в седле уже больше часа, покинув Верхне-Горьевск с первыми лучами солнца. Иван, в отличие от Милы, не стал упрашивать их погостить еще немного, понимая, что дела Воронов редко могут подождать. Он лишь обнял охотника и шепнул, что мать бы им гордилась, а затем громко пожелал удачи, махая рукой девушке, сидящей на спине Весны.
Травница прекрасно видела, что Влад не хотел уезжать. Он бы с удовольствием остался у своего дяди, пропадая из вида Воронов и отца. Исчез бы навсегда, возможно, взял бы другое имя, состриг светлые пряди, окрашивая их в темный цвет. Веда находила любопытным и довольно печальным такое состояние охотника. Она сама пыталась затеряться, только вот беда, ее все равно нашли.
Перейдя через Хребет, травница и охотник прошли большую часть своего пути. По дороге до Чернолесья им надо будет сделать не больше трех остановок, одна из которых точно будет в лесу. Только Веде уже не радовалось возможностью спать под защитой только луны, как это было раньше. Иван ясно дал понять, что в этой части Замковья непредсказуемо опасно: много бегущих от Мора людей, много разбойников, забирающих последние крохи у тех, кто и так беден.
Веда скривилась. Плечо уже не болело, зажило полностью за эту ночь, но иногда неприятно ныло, стоило ей чуть сильнее дернуть поводья на повороте. Неизвестно, сколько крови бы пролилось, не прыгнули бы они со скалы, убегая от погони. Травница видела Влада в деле: он силен, но против дюжины врагов даже самому опытному Ворону не выстоять, а она сейчас практически бесполезна. Поэтому девушка молча молилась Моране, чтобы она была благосклонна и укрыла их своим плащом от чужих глаз.
Влад скосил глаза на травницу, замечая задумчивую тень на ее лице. Веда большую часть их пути молчала и думала. И каждый раз охотнику было интересно, какие мысли бродят в ее голове. Может быть, она вспоминает дом, как ей было хорошо и спокойно в небольшом, но уютном домике на границе леса и деревни. А может, вспоминает прошлое, бабушку и детство.
Он тряхнул
