так и остался несостоявшимся. Но Даари этого и не ждала.
Глава 15. Ученица демоницы (без правок)
Даари очень боялась бы второго дня недели и первого занятия у демоницы, но так вышло, что она забыла о страхах, занятая другими заботами. Утром ей пришлось встретиться с парой клиенток в холле общежития для снятия порчи (на одной никакой порчи не оказалось, и Даари порекомендовала ей обратиться к лекарю, а на вторую повесили какую-то такую хитрую плетенку, запутанную прямо в волосы, что пришлось изрядно повозиться — а затем еще дольше растолковывать девушке, что заклятье наложил тот, кто заплетал ей волосы; кажется, та ей так и не поверила). Потом было занятие по основам этикета, которое Даари ненавидела всей душой, а затем в первой половине дня вся ее группа пошла сдавать экзамен по основам дипломатии. Даари пошла вместе со всеми, но ограничилась тем, что принесла справку с освобождением.
Госпожа Вейкат, восседающая за столом во главе аудитории, смерила Даари неприязненным взглядом.
— Ну да, — сказала она, — экзамен вы, барышня Сат, сдавать не можете, но на занятиях присутствуете?
— Очень рука болит, — сказала Даари нейтральным тоном. — К сожалению, боль очень сильно мешает сосредоточиться и мешает вести конспекты. Но я все же стараюсь присутствовать на занятиях, чтобы легче было потом наверстывать упущенное.
Госпожа Вейкат неприятно улыбнулась.
— Планируете сдать основы дипломатии у госпожи Лаар Радужный Мак? — уточнила она. — Ну что ж, полагаю, мне придется выделить время из моих придворных обязанностей и прийти на экзамен. Не могу же я бросить на произвол судьбы ученицу, которая настолько нуждается в руководстве, как вы!
И тогда Даари решилась.
Она не была уверена, что сможет выполнить эту часть договора с демоницей, но слова госпожи Вейкат, произнесенные с такой знакомой едкой ухмылочкой, заставили Даари забыть об угрызениях совести. Точнее, гнев вспыхнул сильнее, заглушив этические позывы.
Как всякий опытный маг, госпожа Вейкат носила на своей персоне несколько артефактов. Даари не сразу научилась их видеть, но постоянные упражнения по снятию мелкой порчи с адепток развили в ней наблюдательность, и она стала обращать внимание на многочисленные спирали (укладка в спираль вообще характерна только для небольших амулетов, нигде больше Даари такой не видела) и плетенки, которые угадывались в брошах, заколках и кулонах преподавательниц. Из этих украшений тянулись, местами пропадая в воздухе, тонкие нити; некоторые соединялись с нитями, исходящими из стен Академии, но такая интеграция была скорее редкостью; очевидно, большинство предпочитали сохранять автономность своей магии.
Даари еще на предыдущих занятиях приметила у госпожи Вейкат брошь, откуда исходило несколько таких нитей. К сожалению, они истаивали в воздухе меньше чем в полуметре от тела преподавательницы. А может быть, и не истаивали, а просто становились тонкими и неразличимыми; у Даари иногда возникало впечатление, что со временем ее магическое зрение становится острее и она начинает видеть больше нитей и на большую длинну, но уверена в этом она пока не была.
Но, как бы то ни было, чтобы подцепить одну из этих нитей, ей пришлось задержаться у стола госпожи преподавательницы как бы в нерешительности. Поддеть тонкую нитку пальцами все еще замотанной в бинты руки оказалось не так-то просто, хотя она и тренировалась в общаге с помощью Тоннар.
— Вам что-то еще от меня нужно, барышня Сат? — поинтересовалась госпожа Вейкат. — Или все-таки надумали сдавать экзамен без дополнительных привилегий? Потому что, имейте в виду, результат все равно не изменится.
Слово “привилегии” она произнесла таким тоном, что у Даари сразу все получилось: ей удалось поймать нить и намотать ее на палец.
— Нет, прошу прощения, просто задумалась, — Даари поклонилась и вышла.
“М-да, — подумала она зло, — Тоннар явно недооценила вредность Вейкатши! В хорошеньком бы я оказалась положении, если бы понадеялась на тот дурацкий план, сломала бы себе ногу… а она все равно приперлась бы на пересдачу или попросила бы вторую преподшу меня завалить!”
Злость ее была так сильна, что она вывалила это обвинение на Тоннар. Та, правда, только отмахнулась.
— Да не может она попросить госпожу Лаар тебя завалить, та ее сдаст директрисе… Такие вещи тут в открытую не делаются! Максимум надеется тебя запугать и психологически надавить. Ну, может, вопросы навязать дополнительные, чтобы снизить оценку… А вообще, скорее всего, врала: она же в начале декабря придворные ритуалы плодородия проводит, ей все мзду несут. Не откажется она от сбора урожая ради того, чтобы прийти и тебе насолить!
— Угу, — сказала Даари.
Но поверить не очень поверила. Как бы то ни было, с нитью из артефакта госпожи Вейкат, намотанной на палец, Даари ощущала себя гораздо увереннее.
Куда сильнее возможной разборки с Вейкатшей Тоннар интересовало предстоящее занятие с демоном.
— Блин, я только жалею, что я не могу пойти и спрятаться там! — посетовала она.
— Еще чего не хватало! — воскликнула Даари. — Ты мне нужна здесь! Если я вдруг не вернусь или еще что случится, нужно, чтобы ты просигнализировала демоноборцам…
— Да-да, само собой, — кивнула Тоннар. — Но, бесы-демоны, как же это все романтично!
— Романтично?! — поразилась Даари. — Я же тебе сказала, это демоница! Тетка! С сиськами! Не какой-то там красавчик, в которого можно влюбиться!
Тоннар засмеялась. Смех у нее был красивый, серебристый, как колокольчик.
— Я имела в виду, в духе древних мастеров, которые учились… ну ты помнишь, у действующих вулканов, у водопадов, у каких-нибудь морских чудовищ! Очень похоже.
Даари подумала, что все эти древние мастера были единственными детьми у знатных родителей или безродными сиротами, и им не приходилось беспокоиться о младших братьях. А ей, увы, приходится.
Впрочем, тут же Даари поняла, что лукавит сама с собой. Теперь, когда Инге избавился от своего недуга и значительно оправился психологически — он уже почти не заикался, разговаривая с посторонними! — да плюс еще ему пообещали поступление в Университет на следующий год, она почти не сомневалась, что в случае чего он позаботится о Тарике. Да и Тарик последнее время стал взрослее. А если младшенький все-таки влетит так, что его засадят в тюрягу — ну что ж, Даари не строила особых иллюзий, будто сумеет уберечь его от кривой дорожки.
Так что следовало признать, что беспокоилась она в первую очередь за себя.
Эта мысль почему-то испугала ее гораздо сильнее. Словно
