Только теперь Илона начала по-настоящему понимать, что Нерадов за время их разлуки изменился не только внешне. Он стал по-настоящему грубым... нет, он стал жестоким, безумно жестоким человеком... зверем, а не человеком! Он стал жесток не только по отношению к "чужим" (до которых Илоне не было никакого дела), он стал жесток к ней, его собственной супруге!
А был ли он когда-нибудь другим? Или ей просто показалось, как не раз уже казалось прежде? Она приняла за рыцаря обычного уголовника... он сказал, что ему надоело подстраиваться. То есть что же это получается? Что он нарочно морочил ей голову, чтобы у него всегда была под рукой приманка, живец, на которого можно ловить дураков вроде нее же самой? А теперь ему надоело притворяться, теперь он решил стать собой и заговорил по-другому прямо, откровенно: работай! И уж конечно, не разноску газет и журналов он имел в виду. Собственно, он ведь и сказал: разведка в фирмах. Ха-ха! Разведчица Илона Ланкова. Псевдоним - Мата Хари петербургского почтамта. Или Мценского уезда. А где у вас тут сейф с нешлифованными алмазами, ребята? А где у вас тут склад героина? А сколько у вас зеленой капусты в кастрюле? Впрочем, нам и цветная пригодится - всякие там марки и прочее, устоявшее перед напором "евро". Нам главное - чтобы побольше. А охраны поменьше. Тогда навар получится что надо.
Илона нервно засмеялась. Вот так, принцесса на горошине. Отрабатывай шампанское и устриц, отрабатывай розы в китайских фарфоровых вазах, катания на яхтах... Отрабатывай каникулы в Париже. Веди разведку боем, налетай на менеджеров и главных бухгалтеров во всеоружии красоты, цепляй их петлей почтальонской сумки, строй прикрытие из конвертов с рекламными проспектами... а кстати о красоте...
Тяжело поднявшись с табурета, она со стоном выпрямилась и пошла в ванную. Зажгла свет, со страхом заглянула в большое старое зеркало.
Левая щека распухла, под глазом наливается синяк... губы выглядят чудовищно, как синие дешевые сардельки... но, кажется, ничего непоправимого.
Илона тщательно умылась и вернулась в кухню. Лед... в морозильнике должен быть лед... есть, отлично. Завернуть в полотенце, приложить к пострадавшим местам. Холодно... ничего, придется терпеть. Илона почувствовала, как в ней закипает ярость. Подонок, как он посмел! Чертов урод, вонючий пьяница, старый бандит! Она его осчастливила, подарила ему свою молодость и красоту, и что она получила взамен? Фингал под глазом! Замечательно! Нет, Толян, ты за все заплатишь...
Прикладывая к распухшей щеке ледяной компресс, Илона принялась строить планы мести. Убить эту тварь, придушить во сне... нет, это слишком просто. Никакого удовольствия. Надо... ну конечно, она должна уйти от Толяна, начать новую жизнь... вот только где она будет жить? Ее комнаты давным-давно нет, она по собственной глупости и доверчивости позволила Нерадову продать ее, деньги исчезли неведомо куда... Илона совсем забыла, что комнату они продали по ее, а не Толяна, инициативе, что деньги она расшвыряла собственной рукой, напившись в дым и вообразив себя сеятелем счастья на всей планете. Она винила во всем Нерадова. Это он оставил ее без своего дома. Он обманул ее, поманив красивой жизнью, из-за него она попала в тюрьму, а теперь он задумал окончательно избавиться от нее... ничего у него не выйдет. Она придумает, где ей временно пристроиться... завтра же придумает. Можно ведь попросить кого-нибудь с почты приютить ее на время, ненадолго, совсем ненадолго! Она быстро восстановит все старые знакомства, она найдет себе настоящего рыцаря, защитника, благородную душу, готовую ради нее на все... Илона представила, как она выходит из белого "мерседеса"... Солнечный день, зима, все вокруг бело от снега, на ней белая норковая шубка... а на тротуаре неподалеку от автомобиля стоит Толян грязный, оборванный, нищий... она не узнает его, но он! Он сразу видит, что эта прекрасная дама - его бывшая жена... он бросается на колени, он от отчаяния бьется пьяной головой об асфальт... а она небрежно бросает ему сто долларов и исчезает за стеклянными дверями роскошной гостиницы, предупредительно распахнутыми лощеным швейцаром в новенькой униформе... Ах, вот это - настоящая месть! Унизить, смешать с дерьмом... ничего другого Толян не заслуживает.
Илона, уйдя в мечты, не заметила, как кончился день, не слышала, как проснулся Нерадов, и испуганно вздрогнула, внезапно услышав его голос:
- Ну что, детка, как настроение? У нас ничего выпить не осталось?
- Нет, не осталось, - сухо ответила Илона.
- Ладно, схожу, куплю... прогуляться хочется. И выпить как следует. Ты пока сооруди что-нибудь на закуску.
В ящике кухонного буфета оставалось совсем немного денег, Илона отлично это знала. Но ей тоже хотелось выпить. Еще и как хотелось!
Тем более, что взбесило то, что Толян был настроен вполне благодушно и явно не считал себя ни в чем виноватым! Подонок, тварь! Ну, он свое получит...
Толян ушел, а Илона нарезала подсохший батон, чтобы поджарить гренки, натерла сыр, отложила яйца для омлета... какое убожество, думала она, каждый день - омлет, сколько можно? Ей хотелось крабов, икры, ананасов, ей хотелось коньяка и шампанского... черт побери этого урода Толяна! Не способен обеспечить женщине даже самую простую, нормальную жизнь, не говоря уж о роскоши! Чтоб ему сдохнуть под забором! Да еще и драться научился!
Нерадов вернулся быстро, принес две бутылки водки и банку консервов "Печень трески". Илона поморщилась, но все же поспешила отыскать пару луковиц и, порезав их тонкими кольцами, залить уксусом - для салата. Пока Толян открывал бутылки, она поджарила гренки с сыром, взбила яйца с остатками пряностей. Нерадов помог ей отнести все в комнату, расставить на низком журнальном столике перед диваном. Илона вернулась на кухню, чтобы заняться салатом, а Толян тем временем распечатал обе бутылки и включил видик. Новых кассет у них давно уже не было, и он выбрал одну из старых "Крестный отец". Илона, услышав с кухни звуки знакомой мелодии, с которой начинался фильм, усмехнулась и подумала, что Толян, похоже, решил посредством фильма вдохновиться на новые "подвиги", вообразил себя крутым мафиози... ну, это его проблемы. Она в эти игры больше не играет.
Наконец они уселись на диван, рядышком, как бывало, - но Илона слишком остро ощущала свою распухшую щеку и синяк под глазом и слишком сильно ненавидела сидевшего рядом человека, чтобы воспринимать этот ужин как примирение. Нет, она не собиралась прощать.
Они выпили раз, другой, третий... Толяна "повело". Он вдруг начал посмеиваться себе под нос и что-то неразборчиво бормотать. Илона скосилась на него. Фу, ну и гадость! Пьян, небрит, воняет, как козел... и как она могла настолько ошибиться, как могла принять его за мужчину своей мечты? Ну, ничего, она уйдет от него через несколько дней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
