миф об Ариадне и Тесее. Пересказу этого мифа Катулл уделяет значительную часть эпиллия (ст. 50–266). Затем поэт вновь возвращается к описанию свадьбы Пелея и Фетиды, повествуя об уходе смертных гостей и приходе на празднество полубогов и богов (ст. 267–322). Далее он вставляет в текст эпиллия достаточно большую брачную песнь (эпиталамий) богинь судьбы Парок, в которой они предрекают Пелею и Фетиде рождение сына – знаменитого героя Ахилла (ст. 323–381). Заканчивается эпиллий сожалением Катулла о том, что времена, когда люди были благочестивы и боги охотно посещали их, давным-давно прошли (ст. 382–408).
Стихотворение 65, по мнению некоторых учёных, адресовано Квинту Гортензию Горталу (около 85–42 до н. э.), непутёвому сыну[307] выдающегося оратора Квинта Гортензия Гортала (114–50 до н. э.), консула 69 года до н. э. Это произведение фактически является сопроводительным письмом, отправленным Горталу вместе с переводом стихотворения Каллимаха (см. стихотворение 66). Катулл жалуется на постоянно гнетущую его скорбь, вызванную смертью любимого брата, который теперь лежит «в дальней троянской земле на плоском прибрежье Ретея» (ст. 7). Из-за этого поэт потерял вдохновение и больше не может писать стихи. Тем не менее он всё же нашел в себе силы сделать перевод одного стихотворения Баттиада (то есть Каллимаха, потомка Батта, основателя Кирены), который и посылает Горталу, ранее выражавшему искреннее желание ознакомиться с новыми произведениями Катулла.
Стихотворение 66 – это как раз то самое произведение, отправленное Горталу. Оно представляет собой переведённую Катуллом на латинский язык элегию «Коса Береники» из сборника «Причины» знаменитого александрийского поэта Каллимаха (310–240). Повествование здесь ведётся от лица самой косы Береники, ставшей созвездием. В начале элегии коса сообщает читателям о том, что её открыл на небосводе знаменитый математик и астроном Конон Самосский (ст. 1–8). Береника (Береника II Киренская), молодая жена и двоюродная сестра египетского царя (Птолемея III Эвергета), дала обет, что по возвращении супруга с войны (против сирийского царя Селевка II Каллиника) посвятит богам свою косу (ст. 9–35). Действительно, когда царь вернулся с победой, Береника отрезала косу и посвятила её в дар богам (в храм богини Афродиты Зефириты, обожествлённой Арсинои, сестры и жены Птолемея II Филадельфа). Коса говорит, что против воли покинула голову царицы, и шлёт проклятия железу, отрезавшему её (ст. 35–50). Затем по велению самой Венеры-Афродиты Зефириты коса была вознесена на небо и стала созвездием (ст. 51–70). В конце элегии она скорбит, что, очевидно, навсегда разлучилась с головой царицы, и велит всем невестам приносить жертвы новому созвездию. Обращаясь к Беренике, коса просит не забывать её и жертвовать ей сирийские благовония по праздникам в честь богини любви (ст. 71–94).
А вот как описывает это знаменитое событие римский учёный Гигин (II век н. э.): «Поверх созвездия Льва, рядом с Девой, различимы ещё семь звезд, образующие треугольник близ его хвоста, которые математик Конон с Самоса и Каллимах называют Волосами Береники. Когда Птолемей вступил в брак со своей сестрой Береникой, дочерью Птолемея и Арсинои, и спустя короткое время отправился на завоевание Азии, Береника дала обет, что она острижёт свои волосы, если Птолемей вернётся победителем. Она исполнила своё обещание и посвятила волосы в храм Венеры-Арсинои Зефиритидской, но на другой день они исчезли. Это привело царя в ярость, но математик Конон, как мы сказали выше, стремясь добиться царского расположения, объявил, что он разглядел волосы среди созвездий, и указал на семь звезд, не входивших ни в одно созвездие, которые, по его словам, и есть её волосы»[308].
Уладив семейные дела в Вероне, Катулл вернулся в Рим. Здесь его ожидало крайнее разочарование, вызванное полным нравственным падением Лесбии-Клодии, которая в его отсутствие предалась самому низкому разврату. Однако поэт, даже несмотря на сильнейшие душевные муки, не мог в одночасье порвать отношения с ещё любимой им женщиной. Об этом неопровержимо свидетельствуют стихотворения 72, 87, 75, 85, 76, 79 и, отчасти, 58.
В стихотворении 72 Катулл с грустью напоминает возлюбленной, что некогда она клялась любить только его. В свою очередь, он полюбил её «…не так, как обычно подружек, / Но как родитель – сынов или дочерних мужей» (ст. 3–4). Иными словами, поэт сначала испытывал к своей возлюбленной не страсть (плотскую любовь), а патриархальные родительские чувства, высокие и одухотворённые. Вероятно, Катулл хотел, чтобы Лесбия стала частью его семьи. Ныне же он узнал её намного лучше и воспылал к ней более жаркой плотской любовью (страстью), но при этом: «Много ты кажешься мне хуже и ниже теперь. / Спросишь: как? почему? При таком вероломстве любовник / Может сильнее любить, но уж не так уважать» (ст. 6–8). Стихотворение относится как раз к тому времени, когда роман Катулла и Лесбии уже дал трещину. Поэт понял, с какой капризной и вероломной женщиной он связал свою судьбу. Однако, хотя у него исчезло уважение (benevolentia, благожелательность) к Лесбии, плотская любовь (amor) к ней пока ещё продолжала сжигать его душу.
В стихотворении 87 Катулл пишет, что ни одну женщину никто ещё не любил так сильно, как он полюбил Лесбию, и что ни в одном любовном союзе не бывало столько верности (fides), сколько было с его стороны.
Считается, что стихотворение 75 оторвано от стихотворения 87 и на самом деле является его концовкой, но доказать это невозможно. Поэт здесь упрекает любимую в том, что из-за неё была погублена его душа. Катулл (вернее, душа Катулла!) больше не сможет уважать Лесбию, даже если она станет безупречной, но и разлюбить её он тоже не в состоянии, чтобы она ни творила.
Катулл, очевидно, всё же решает расстаться с Лесбией-Клодией, но при этом вынужден бороться с самим собой, со своими чувствами, о чём свидетельствуют стихотворения 85 и 76.
Стихотворение 85 является, пожалуй, самым знаменитым произведением Катулла. Его отношения с Клодией зашли в тупик, но поэт не сразу смог справиться с собой и окончательно порвать с вероломной любовницей. Существует много переводов этого стихотворения на русский язык. Вот самые известные из них:
Хоть ненавижу, люблю. Зачем же? – пожалуй, ты спросишь.
И не пойму, но в себе чувствуя это, крушусь.
(Перевод А. А. Фета)
Любовь и ненависть кипят в душе моей.
Быть может, «почему»? ты спросишь. Я не знаю,
Но силу этих двух страстей
В себе я чувствую и сердцем всем страдаю.
(Перевод Ф. Е. Корша)
Да! Ненавижу и всё же люблю. Как возможно, ты спросишь?
Не объясню я. Но так чувствую, смертно томясь.
(Перевод А. И. Пиотровского)
И ненавижу её и люблю. «Почему же?» – ты спросишь.
Сам я не знаю, но так чувствую я – и томлюсь.
(Перевод Ф. А. Петровского)
Ненависть – и любовь. Как можно их чувствовать
