– Зачем мы так торопимся? – спросил Юра.
– Чтобы полететь на защиту.
– Мы? – спросил ремонтник и так и остался стоять с открытым ртом.
– Следующий пилот появится не раньше, чем через сутки. По крайней мере, будем отвлекать.
– Надоело однообразие… штопаем и летим.
* * *
Битва кипела уже несколько часов. В защите осталось пять кораблей. Борис беспорядочно летал, Юрий на месте канонира редко выдавал одиночные выстрелы. Два десантных судна и семь истребителей врага пытались пробиться к планете.
– Олег, похоже, меня задели! – послышался в динамике голос Бориса.
– Давай, как договаривались! Как японцы! Бери ближнего.
Олег петлял, уворачивался, но все же неуклонно приближался к десантному судну. «Если бы не бессмертие, это стало бы героизмом», – думал он. Юрий сидел с каменным, слегка побледневшим лицом. Страх перед смертью никуда не пропадал, хоть люди и знали, что воскреснут сразу после смерти. Враги запаниковали, истребители бросились наперерез. Но поздно. Еще мгновение и столкновение произойдет…
Олег очнулся в чьих-то объятьях. Он открыл глаза, помотал головой и воскликнул:
– Саша!
– Олежка!
* * *
Сотни оживленных после крионирования людей наперебой давали интервью, рассказывали о радостях и кошмарах мира после смерти.
Дошла очередь и до Олега. После нескольких часов бесконечных вопросов-ответов, журналист произнес:
– Можно еще один вопрос? Правда, многие не хотят на него отвечать.
– Спрашивайте, – сухо проговорил Олег.
– Вы были в аду или раю?
– После смерти везде – ад! Рай только здесь…
Наступило минутное молчание. Журналист посмотрел на экран ноутбука и сказал:
– Последний вопрос. Как вы думаете, почему здесь нам дается возможность самоопределения, а после смерти, хоть и нет Сатаны в нашем обыкновенном понимании, Создатель все-таки вынуждает нас к постоянной борьбе, боли?
– Может… у Него своя Война?
ноябрь 2008
Верность и долг
Четыре тысячи королевских всадников пробирались на север к замку мятежника. Копыта высоких боевых скакунов месили грязь, в которую превратилась дорога после трехдневного дождя.
В строю почти не слышалось разговоров. Солдаты под отяжелевшими мокрыми плащами мечтали об одном – закончить переход и согреться в расставленных шатрах.
Бесконечное чавканье грязи сопровождалось надрывным кашлем полсотни простуженных. Вчера они оставили шестерых в маленькой, едва отстроенной после войны деревушке. Солдаты, сраженные лихорадкой, не могли усидеть на конях. Походный целитель отпаивал их отварами из трав и горячим вином, но жар, слабость и кашель так и не отступили.
– У меня своя война, – говорил старик-целитель. – И я тоже теряю солдат.
Дождь перестал моросить около полудня, и люди с наслаждением откинули капюшоны. Лучи солнца окончательно разрезали пелену тумана спустя десять миль.
Вдоль тракта частенько встречались либо брошенные, либо отстроенные заново после войны селенья. Безлюдные деревеньки чаще всего выглядели как огромное пепелище, окруженное поваленной оградой. Порой из черно-серой массы поднимался обгоревший остов дома, или обугленная каменная печь.
Еще до наступления сумерек отряд разведчиков сообщил, что замок мятежника показал башни. Лорд Роланд скомандовал разбить лагерь, не желая появляться под вражескими стенами после утомительного многодневного перехода. Если выйти рано утром, то к полудню войско будет у замка.
Оруженосец лорда Роланда, семнадцатилетний Карл, командовал четырьмя слугами, помогая ставить им шатер хозяина. Добрый и веселый Карл не гнушался общением с простолюдинами, и те с удовольствием выполняли его несложные команды.
Чем дальше отходили тучи, тем сильнее оживлялся лагерь. Больные воспрянули духом, надеясь на скорое выздоровление под теплыми весенними лучами.
Огромный шатер лорда, вмещающий до двадцати человек, с трудом поднялся над землей. Карл юркнул внутрь с охапкой дров, чтобы сразу растопить жаровню.
Лорд Роланд, отдав приказы по устройству лагеря, подошел к шатру через четверть часа.
– Безмозглые тупицы, – поделился он с Карлом, – не могут даже решить, где им рыть отхожие канавы.
Оруженосец улыбнулся, но отвечать ничего не посмел.
– Собери военачальников, – приказал лорд, – пока эти свиньи не обпились вином.
Карл кивнул и сказал слуге Питу – парню не старше его самого:
– Достань головку сыра, хлеб, кувшин вина, и семь кубков.
Не дождавшись ответа, оруженосец лорда Роланда покинул шатер.
Остановившееся на ночевку четырехтысячное войско занимало пространство в десять раз большее, чем когда шло строем. Под дрова для костров солдаты вырубили целую рощу. После многодневного дождя всем хотелось тепла и горячей пищи.
Лорд Роланд возглавлял поход и тысячу солдат из собственного гарнизона. Эти ребята носили вместе с эмблемой королевских всадников еще и знак его дома. Остальные три тысячи солдат возглавляли шесть пятисотников.
Шатры военачальников уступали размерами и роскошью походному дому лорда Роланда, но все же явно выделялись среди прочих палаток. Карл объявил каждому рыцарю, что лорд главнокомандующий собирает срочный совет, и вернулся в центр лагеря.
Карл по праву гордился своей службой, судьбой и хозяином. Лорд Роланд был для оруженосца воплощением мудрости и силы, бесстрашия и решимости. Ему хотелось подчиняться, хотелось заслужить его расположение. Карл верил, что готов даже на смерть ради не по годам возвысившегося рыцаря.
Через четверть часа подошел последний из командующих – толстый, заросший черной бородой и бакенбардами Меррет. С виду он казался неуклюжим, но тяжелым боевым топором вертел так, словно в руках у него была сабля. С одного удара Меррет мог перерубить шею коню. Пожалуй, из шести пятисотников он больше всех заслуживал уважения как воин, но не как стратег и полководец. Карлу всегда казалось, что солдаты Меррета – его братья. Все как один косматые, с топорами или молотами и, под стать командиру, лишенные страха.
– Никого не впускать, – сказал лорд Роланд Карлу, когда Меррет занял последний свободный стул.
Оруженосец вышел и встал около входа в шатер, уперев острие меча в землю. Карл различал лишь зычный голос лорда и густой бас Меррета. Остальные либо молчали, либо говорили тихо. Совет, который день решал, как брать замок. Стремительным штурмом, переговорами или долгосрочной осадой.
Карл решил, что разговор не для его ушей, и замечтался о будущем. Лорд обещал посвятить его в рыцари по окончанию войны за верную службу или на поле брани, если Карл проявит себя как герой. Хотя последнее едва ли возможно. Лорд Роланд командовал из тыла и на рожон в последние месяцы войны не лез.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
