class="p1">– Кто был лечащим врачом у каждого из них?
– Что? А, ну это… Я и был.
– Какое совпадение!
– Да, совершенно верно! Только…
– Только что?
Ло Юаньгуан взял термос, до краев наполненный чаем с ягодами годжи, и сделал глоток.
– Ну я помню, что Лян Го, кажется, в позапрошлом году… Да, в позапрошлом пришел на прием в первый раз.
Погруженный в воспоминания Ло Юаньгуан словно вспомнил что-то, широко распахнул глаза, но моментально успокоился. Он замолчал, только пил чай маленькими глотками, от пара, поднимающегося из термоса вверх, его очки запотели, и плотный белый туман на стеклах делал его до комичного робким.
Чэнь Муян читал его словно открытую книгу: интуиция и многолетний опыт подсказывали ему, что директор клиники замолчал неспроста.
– С какой проблемой он обратился за консультацией?
– Это правда… Личные сведения… – промямлил Ло Юаньгуан. – Я правда никак не могу сказать… Моя обязанность как врача – охранять тайну личной жизни пациентов, мне очень жаль, но…
– Ладно, – с беззаботным видом Чэнь Муян поднялся с места. – Тогда до завтра!
Он повернулся и пошел к выходу, а Ло Юаньгуан, глядя, как его фигура скрывается в дверях, стиснул зубы так, что раздался громкий скрип.
– Закройте за мной стеклянную дверь, хорошо? – дойдя до конца коридора, Чэнь Муян обернулся и постучал костяшкой пальца по стеклу.
Ло Юаньгуан переминался с ноги на ногу и наконец сдался: сложил руки в молитвенном жесте, а потом поманил Чэнь Муяна вернуться.
– Лян Го стал приходить на консультации с позапрошлого года, – с покорным видом произнес Ло Юаньгуан, скрестив руки на груди, словно обнимая себя. – Он приходил не часто, максимум раз в квартал, а иногда – раз в полгода. Я хорошо его помню, потому что то, что он рассказывал, произвело на меня огромное впечатление.
– Что он рассказывал?
Ло Юаньгуан поднял голову и неуверенно посмотрел на Чэнь Муяна.
– Почему мы не заявили в полицию… Просто мы не можем оценить достоверность того, что говорят пациенты во время психотерапии. Например, кто-то придумывает себе, что выиграл миллион юаней, потому что определенные внешние условия вызывают странные реакции в коре головного мозга… Самовнушение, такое случается в ходе психотерапии – и вот человек уверен, что и правда выиграл в лотерею…
– Да говорите уже, что он рассказал! – крикнул Чэнь Муян, не в силах скрыть нетерпение в голосе. Он понимал, что вот-вот узнает правду.
Ло Юаньгуан сделал глубокий вздох, словно ему требовалось подбодрить самого себя, и плечи дернулись, вторя его дыханию. Он встал и сделал Чэнь Муяну жест подойти к письменному столу. Набрал короткий пароль и включил компьютер. Стоя рядом, Чэнь Муян и не подумал отвернуться даже из вежливости к конфиденциальным данным.
Ло Юаньгуан набрал в поиске имя Лян Го и нашел его карту. С беспомощным выражением лица он посмотрел на Чэнь Муяна, словно говоря: все, сдаюсь, хотите – читайте!
Чэнь Муян сел перед компьютером и стал жадно пролистывать записи.
Первые консультации касались стандартных ситуаций, и в заключениях врача не было ничего особенного: пациент страдает от стресса на работе, не отмечает проблем в семейной жизни, не подвержен сильным колебаниям настроения. Но, прочитав то, что обсуждалось на одном из приемов в прошлом году, Чэнь Муян замер: он понял, что послужило мотивом Фан У.
Глава 7
Самонаказание для убийцы – все равно что распятие на невидимом кресте. Но пусть и ничтожный, свой крест убийца должен нести в тюрьме.
«Невидимый крест», Кэйго Хигасино
Прием № 5
(Начало опущено.)
Ло Юаньгуан: Господин Лян, на работе, наверное, совсем закрутились? Кажется, полгода с вами не виделись?
Лян Го: М-м, все нормально, только вот…
Ло Юаньгуан: А что такое? Сын уже на третьем курсе учится, куда бы вы хотели, чтобы он пошел работать?
Лян Го: А-а-а, ну да, на третьем, скоро на четвертый перейдет, но это пусть он сам решает. Он хочет стать судьей! Но сначала нужно сдать экзамен на юриста, а он, говорят, совсем не простой.
(Примечание врача: Лян Го всегда с большим вниманием и заботой говорит об успехах сына: механизм психологической компенсации возник в связи с тем, что он сам получил ограниченное образование.)
Ло Юаньгуан: Воле к победе вашего сына можно позавидовать! Поступил в Южно-китайский университет политики и права, возможно, самый лучший вуз в Китае по специальности «право». По сравнению с вашим, мой целыми днями бьет баклуши дома, я возношу хвалу богам каждый день, когда он ничего не набедокурил.
Лян Го: Постоянно думаю, идти ли ему в магистратуру. Я всегда считал образование главным трамплином в жизни, чем выше уровень образования – тем выше ступеньку займешь в обществе. Но он сам понимает, что к чему, не хочет взваливать на нас с матерью дополнительное бремя, вот и говорит, что решил не сдавать экзамены в магистратуру, чтобы побыстрее пойти работать… Эх!
(Примечание врача: хотя пациент страдает от стресса на работе, в семье царит гармония, сын отличается самостоятельностью и настойчивостью. Общие баллы по шкале оценки психологической устойчивости довольно высокие. Однако в последнее время нерешительность пациента возросла, появилась боязнь проигрыша, что стало особенно заметно после поступления сына в университет. Люди его типа всю жизнь твердо стоят на земле и самозабвенно трудятся, создавая наилучшие условия для детей, чтобы те могли добиться успеха в жизни. Но как только сын или дочь уезжают из родного дома, родители теряют жизненный ориентир и чувствуют себя в замешательстве.)
Ло Юаньгуан: Не знаю, заметили ли вы сами, но каждый раз вы много говорите о сыне, практически всегда касаетесь темы его обучения и трудоустройства после выпуска.
Лян Го: Правда? Ну да, похоже, так и есть.
Ло Юаньгуан: Почему же?
Лян Го: Я просто хочу, чтобы у него все было хорошо! Чтобы он не стал как я…
Ло Юаньгуан: Вы считаете свою работу в банке недостойной?
Лян Го: Да нет, просто боюсь, что он свернет на кривую дорожку.
Ло Юаньгуан: Но не думали ли вы, что, хотя в том, чтобы желать детям всего самого лучшего и пытаться оградить их от ошибок, нет ничего плохого, каждый человек – независимый индивид, и у сына есть и свое понимание, какой жизнью он хочет жить, и это вы изменить не в состоянии?
Лян Го: (Молчание.)
Ло Юаньгуан: Ваш сын вырос, 20 лет – уже не ребенок, он взрослый человек со своей точкой зрения. Вспомните себя в 20 лет, каким вы были?
Лян Го: (Молчание.)
