темноте Лев заметил негодование на лице Зори, которое она вмиг заместила безразличием.
В неловкой заминке трубочист откашлялся и заговорил:
– Доброй ночи. Прости, что отвлекаем, нам нужно отыскать зверя привратника.
– Если поведаю о нём, то вы тут же сгинете из моей рощи? – запросил леший, глядя на Зорю.
– В ту же сладкую секунду, – равнодушно ответила она.
– Ночной баламут выбирается, чтоб поскулить. Будь моя воля, прогнал бы его восвояси, однако Владетельнице он не мешает. Подобной мудрости не ждёшь от зверя, чьё милое дело – это гонять по пузу блох.
– Так, где он прячется?
– Не ведаю, где зверь таится. И Владетельница его не видит.
Лев хотел уточнить, но Зоря, кажется, узнала всё нужное.
– Доброй ночи, – кинула лунси через плечо и зашагала прочь.
Лев открыл было рот, но леший опередил:
– Оставь мою рощу.
Трубочист с трудом догнал Зорю.
– Забыл, каким он бывает… неприятным.
– Прошу, не принимай на свой счёт. У меня не получается ладить ни с лешими, ни с его трухлявой хозяйкой.
Как догадался Лев по тону девочки, сейчас не время спрашивать причину. Раньше он считал, что сдержанность присуща всем лунси. Зоря же не походила на Дыма, хоть и вела себя на людях похоже.
– Так ты поняла, где искать Репья?
– Есть несколько мест в крае, недоступных дереву Ладо.
– Автоматоны Каспара заглянули за каждый угол Трезубца.
– Репей укрылся не за каменными стенами. Он сбежал в оранжерею Старого сада.
– Там же находиться мёртвое дерево Ладо.
– Потому леший его не видит. Умница Репей.
Лев же умом, похоже, уступал собаке. Зоря на непонимание на его лице объяснила:
– На месте, где умерло Ладо, образуется тёмное пятно. Те, кто заполучил во владения край Собора после Храбрых Скитальцев, стали подстраивать землю под жизнь чаровников. Для того и погубили первое Ладо. Без него они засадили край репой и кормом для домашнего скота. Даже рыба не прижилась бы в пруду при живой хозяйке края.
Странная парочка как раз проходили мимо торчавших изо льда руин.
– Пруд рукотворный, – постиг Лев.
– Когда новое Ладо вступило во владение осколком Трезубца, ему только и оставалось, что управлять тем, что для неё уготовили чаровники. Также как другим народам уготовано одно: приспосабливаться к тому миру, что изменили вы. Чаровники.
– Я… – заикнулся Лев, желая сказать, что не такой уж он и чаровник. Однако понял, что не имеет права так говорить: янтарь на груди намекал ему своим теплом. – Сожалею.
– Не стоит.
Зоря молча следовала к Старому саду. Лев нарочно отстал на несколько шагов, его настораживали тёмные окна дворца. Меньше всего он хотел увидеть подглядывающего Каспара или кого-то из прихвостней Аскольда. Общение с трубочистом способно навлечь неприятности на Зорю.
– Заперто, – охнула лунси у ворот в оранжерею, где новобранцы когда-то слушали приветственную речь Киноварного.
Лев снял с плеча коньки и лезвием поддел дверь. Механизм не поддался.
– Не нужно ничего ломать, – подсказала Зоря.
В памяти обоих подростков свежи воспоминание об Игнате.
Зоря поманила за собой. В сугробе был вырыт лаз к выбитому куску остекления.
– Осторожнее, там осколки, – предостерёг Лев.
– Лунси отлично видят под сиянием луны. Можешь подождать меня снаружи.
– Ещё чего, – вырвалось у Льва.
Про себя же мальчик проклинал за то, что не остался на арене. Особенно когда ему в полной темноте пришлось продираться через колкую растительность.
Ощущая подкатывающую панику, Лев достал янтарь. Тени отступили. В момент нужды мальчика камень засиял как никогда ярко.
– Нас же увидят, – шикнула Зоря, крепко зажмурившись.
– Извини, – Лев укрыл янтарь за кителем.
Приглушённого света хватило, чтобы увидеть на лице девочки-лунси озадаченное выражение.
– Пусть это останется между нами.
Зоря, подумав, кивнула и направилась к мёртвому дереву. В её корнях жался Репей.
– Вот и ты, умничка, – девочка достала свёрток с костью. – У нас для тебя подарок.
Репей пытливо поднял нос. Пёс полностью увлёк Зорю, Лев же беспокойно вглядывался в морозные заросли. Старый сад не обогревался паром, здесь было даже холоднее, чем на улице.
И жутко. Лев крепче сжал коньки и янтарь.
– Ты дрожишь. Кто тебя так напугал?
Зоря положила к корням кость. Репей разрывался между укрытием и вкусным ужином.
– Возможно, он был там, когда его хозяина ранили. Вот бы узнать, кто напал на Собор, – мечтательно сказал Лев.
Зоря приподнялась, её взгляд приковало свечение янтаря из-под кителя трубочиста.
– Как важна для тебя тайна о твоём блюстителе?
– Если о ней узнают, то мне не жить.
– Хорошо. Потому прошу: отнесись к моей тайне с таким же трепетом, – сказала Зоря и скинула пальто.
– А-а, – Лев хотел было отвернуться.
– Одежда мешает мне.
Зоря сняла с себя все тёплые вещи и осталась в тонком платье посреди заиндевевшей оранжереи. Её худое тело словно излучало блёклый свет. Она оголила запястья, которые змеёй стягивали изящные украшения. После щелчка и они упали на землю.
Зоря присела к дрожащему Репью. Одной рукой она поглаживала пса, другую протянула Льву.
– Без твоей помощи не получиться.
Лев догадался, что
