— Тебе просто надо отдохнуть.
— И выпить, — смотрю на бокал на столике. Да, это то, что мне сейчас надо. И желательно, побольше.
— Непременно, — его губы трогает легкая улыбка, но тяжелая задумчивость из глаз по-прежнему не уходит. — Но только когда ты проснешься.
— Ты чем-то опоил меня, чтобы я потеряла контроль? Так не считается! Я не могла его произнести осознанно! Алекс?
— Марина, прошу тебя, просто поспи. Ничего ужасного не случилось. Мы потом обо всем поговорим. Просто мне надо много чего обдумать, — поцелуй в кромку волос увлажняет мои ресницы, и я прикусываю язык. — Просто ложись и закрывай глаза…
Он ложится рядом, обнимая меня одной рукой. И почему-то от тепла его тела мне действительно становится легко и хорошо. Так, что сон не заставляет себя ждать, и вряд ли дело в мифическом опиате, который я сама себе придумала…
День шестой
Что бы я ни рисовала в своем воображении, какие бы картины дальнейшего не воспроизводило мое расшатанное сознание, все оказалось совсем не так, как я прогнозировала. События завертелись с такой бешеной скоростью, к которой были не готовы ни я, ни Алекс.
Обещанный разговор вчера так и не состоялся. Что бы со мной ни случилось, я была настолько выбита из колеи и обесточена, что так и не проснулась. Даже ради виски, которого мне бы понадобилось сейчас явно больше одной бутылки.
Но сон был во благо. Я отдохнула за все время своего заточения. Поэтому трудности нового дня меня уже не пугали. Осталось пережить совсем немного, и впереди долгожданная свобода!
Когда Крейн принес мне завтрак прямо в постель, я почти поверила, что все закончилось раньше времени. Но нет. После того, как я с аппетитом поела, в его руках появился знакомый поводок. Кофе сразу утратил свой вкус, я допила его через силу.
Рано ты расслабилась, Марина Самохвалова. Еще два дня. И может случиться все, что угодно. Не время расслабляться, потому что Алекс только этого и ждет!
— Готова? — он не желал возвращаться к вчерашнему обещанному разговору, а я не стала напоминать, понимая, что так же резко мои крылья можно сейчас отнять. Вряд ли это добавит мне решительности.
Кивнула, отставив чашку и глядя в стену, пока он защелкивал карабин в кольце. Тянуть за цепь не пришлось — я встала сама, ступая босыми ногами по ковру, чтобы спуститься из апартаментов в камеру своего заточения.
Открылась дверь. Зажегся свет. И я сразу увидела новый предмет мебели.
Нет, это оказался совсем не пыточный станок в стиле тайной комнаты моей подруги Юльки Лавровой. Но лучше бы я увидела какой-нибудь крест для распятий с торчащими шипами, чем… огромную, явно двухместную кровать, засталнную темным постельным бельем.
Я смотрела на нее, а в голове были совсем не те мысли, которые Алекс старался во мне вызвать.
Он так и не ответил на мой вопрос вчера. Возможно, я все-таки произнесла это долбаное стоп-слово. И наличие кровати за сутки до моей вероятной свободы могло означать только одно.
Алекс не собирался меня отпускать изначально. Он бы нашел способ оставить меня в заточении, даже если бы я стойко вынесла все пытки инквизиции. Кто будет тащить сюда мебель, зная, что все это на пару дней?..
Я застыла. Смотрела на постель, и черный шелк простыней казался мне зловещим.
А Крейн ждал от меня совсем другой реакции. Какой? Что я буду прыгать на матрасе, как ребенок? Благодарить его за то, что моя «половая жизнь» завершилась?
Посмотрела ему в глаза и едва не взвыла от отчаяния. В голубых порталах — огонь эротического желания и ничего другого. Алекс даже не понял, что именно я сейчас испытываю! Или понял, что обо всем догадалась, но уже возомнил себя победителем, пришедшим взять свою награду.
Пальцы прошлись по моей шее. По ободку ошейника. Лаская, отстегнули карабин. А я застыла, думая, как же быть, как не выдать себя ничем, только выиграть затянувшийся поединок. Уйти с минимальными потерями.
— Ты не рада? — прошептал Алекс над моим ухом. Я задержала дыхание, когда его ладони накрыли мою грудь, слегка сжимая.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Рада… Спасибо. Я не решалась тебе сказать, что у меня на полу болит спина…
Нажим на грудь стал сильнее. Я почувствовала затылком, что Крейн хмурится.
— Почему не поставила меня в известность о своем самочувствии? Почему я слышу об этом только сейчас?
Все его слова и действия в какой-то момент стали недостойны моего внимания. Я думала только о том. — что мен по сути предали. Дали надежду и отняли, полагая, что я ничего не понимаю. Потому что самое парадоксальное было в том, что я с первого дня доверяла Александру Крейну!
— Ты бы сказал, что я давлю на жалость. А с меня хватило подобных обвинений.
— Пытаемся думать за других? — Алекс развернул мое лицо к себе за подбородок. — Это все, что тебя беспокоит?
— Меня ничего не беспокоит…
— Ты мне врешь. Хочешь поговорить прямо сейчас, или мне полагается отгадать и сделать невозможное? Марина, я не экстрасенс. Если ты будешь скрывать это от меня…
Проговорив все это, Крейн прекратил ласкать мою грудь, а я этого даже не осознала. Очнулась, когда он отчаялся добиться ответа и принялся целовать мою шею и спину вдоль выступающих позвонков.
Стоять столбом и делать вид, что все нормально, становилось сложно. И потому, что я оставалась чувственной женщиной, а тело реагировало на Алекса, и потому, что боялась заговорить с ним о своих опасениях и услышать подтверждение.
Закрыла глаза, позволяя ласкам зажечь кровь. Но вот так неистово и ярко, как прежде, все равно не получалось. Тревога и безысходность не отпускали.
А Крейн ловко играл на гранях моих чувств — то примеряя маску Сатаны, то возвращая все к тому времени, когда я еще не знала его темной стороны. И когда опустил меня на кровать, я позволила себе вернуться мыслями туда, где нам обоим было хорошо.
А это было не легко. Не думать о том, что я могу остаться здесь навсегда. Отключить голову не удавалось, что бы Алекс ни делал: ласкал ли пальцами губами, или медленно входил, задевая все те чувствительные точки в моем теле, что уже знал наизусть.
Я смогла кончить два раза подряд под его членом. Второй раз — почти не думая о том, что ждет впереди, когда Алекс усадил меня сверх в позу наездницы, и я могла смотреть в его глаза. От подобного меня попросту унесло. И от зрительного контакта, и от чувства иллюзорной власти — я не помнила, когда последний раз была сверху.
Когда отголоски удовольствия затихли в теле, я откинулась на спину, глядя в потолок. После вчерашнего вечера со мной что-то произошло. Я стала чувствительнее и ранимее в разы, как будто Крейн сорвал с меня все доспехи, пока я плавала в непонятном трансе.
— Что с тобой? — как будто желая обнажить мою душу до предела, спросил Алекс, поглаживая по волосам так нежно, как совсем недавно грубо накручивал их на кулак. — Тебе плохо? Ты устала?
Я могла только кивнуть. Тогда он обнял мое лицо ладонями. Что-то внутри защемило, когда я увидела в его глазах прежние чувства… и непонятную до сих пор грусть.
— Я рано заставил тебя сюда вернуться. Считай это просто ритуалом в особой комнате. И это все нормально. То, что ты чувствуешь.
— Откуда ты знаешь, что я…
— Знаю, — он поцеловал меня прямо поверх подрагивающих ресниц. — Это не слабость. Это нормальная реакция на такой полет…
Глава 22
Если бы я знала, что все закончится уже сегодня, я бы нашла способ поговорить с Алексом. Но в этот раз даже моя интуиция молчала. Да и кто мог предположить экшен в стиле голливудских фильмов, который не распланировать, ни прописать в сценарии?
Я точно не могла. Все, чем я была на тот момент озабочена — это не расплакаться и не попросить Алекса отпустить меня без условий. Я бы черт знает, что ему пообещала бы, только сохранить свое достоинство и гордость. А за базар бы, как говорится, пришлось отвечать.
