Два извращенца, счастливые в своей вселенной до неправдоподобности. Казалось, пламя между ними никогда не погаснет.
Улыбка Дмитрия была полна обещания. Того, которого Юлька жаждала настолько, что не заметила, как ее глаза блестят, и вовсе не от коктейля. А меня и напрягало присутствие альфа-доминанта, и странным образом успокаивало. Ведь здесь для меня не было никакой угрозы.
Юлия не унималась. Продолжала сыпать в адрес мужа колкими шпильками, и удовольствие от этого получали оба. Похоже, она рвалась в свою комнату боли, а тут подруга нагрянула со своими слезами в жилетку. Больше похожими на сладостную рефлексию — о чем она мне и сообщила между моим наматыванием слез на кулак и причитаниями о сломанной психике.
— Пожалуй, я об этом подумаю. — Дима подмигнул мне. — Понял, женский разговор. Захочешь добавки, дай знать.
— Может, тоже навестишь своего друга? — Юля посмотрела на меня так пристально, что я сделала глоток и едва не закашлялась. — Думаю, ему тоже надо об этом поговорить.
— Какого друга? — я перевела испытывающий взгляд с подруги на ее мужа. Хитрая улыбка в уголках его четко очерченных губ сбила меня с толку. Догадка опалила, вызвав ощущение паники.
— А не хочет пока разговаривать, — свел брови Лавров. — Навязывать свое общество не буду. Хорошего вечера, дамы.
— О ком он? — у меня пересохло во рту. Юлька же, как ни в чем ни бывало, проводила мужа полным предвкушения взглядом, играя коктейльным зонтиком в бокале.
— Тебе назвать имя, от которого вздрагиваешь, или сама догадаешься?
— Вы все знали? — у меня упало сердце. — Никто из вас не стал бы мне помогать?
— Никто из нас не стал бы терпеть беспредел. Я хотела вмешаться. Дима заверил, что Крейн просто образец адекватности. Видимо, сравнил его с собой…
— То есть что, вы устроили себе реалити-шоу? Вы совсем больные?!
— Мы устроили твою личную жизнь, — рассмеялась Юлька. — Марин, ну давай уже без причитаний в стиле «не бросайте меня в терновый куст». Жертвой изнасилования ты не выглядишь. Ты даже ревешь с улыбкой на губах. Потрясающее зрелище. Но давай, ты не закончила. Что с тобой случилось, из-за чего Крейн, как ты говоришь, офигел?
— Да хрен его знает. Психика не выдержала. Ушла в свой мир, чтобы не терпеть издевательств. Наверное, я произнесла стоп-слово, он просто не знал, как дать мне понять, что теперь все, свободы не видать… Может, боялся, что я ему глотку перегрызу.
— И что ты там видела, в своем мире? — вкрадчиво поинтересовалась моя подруга.
— Что-то хорошее. — я сделала еще один глоток. Коктейль был потрясающий. — Знаешь, я представила себе, что то же самое делаю с ним. Это было звездец, как круто.
— Ничего себе открытия… — Лаврова потянулась к «айкосу». — Сабспейс с переходом в топспейс…Такое вообще бывает, а?
— Не матерись.
— Надо было рассказать тебе и об этом тоже. Я не думала, что он тебя туда отправит. Короче, это дикая концентрация дофамина, эндорфина, адреналина и еще какой-то херни, лень лезть в словарь. Ради такого, знаешь, все можно выдержать.
— Только потом хотелось спрыгнуть с крыши. Знобит и все время плакать хочется…
— За все удовольствия надо платить, дорогая. Но это временно. Плохо, конечно, что юный Вертер так быстро тебя увез. Выходить из дропа лучше вместе со своим доминантом.
— Перестань называть его моим, еще и этим… как ты сказала…
— Да вот теперь сомневаюсь, учитывая твои видения в спейсе. Ты свитч, Маришка.
— Можно без оскорблений?
— И не думала. Свитч — это переключатель, тематическая терминология. Может ловить кайф одинаково как сверху, так и снизу. Крейн хоть в курсе, что ты в своих фантазиях с ним сделала? Как отреагировал?
— Никак! — коктейль все не заканчивался. — Обсуждать с этим психом, возомнившим себя богом, подобное — я еще не сошла с ума.
— А мне было бы интересно взглянуть на его реакцию. Но ты не злись. Ты знаешь, что твои магазины сейчас самые топовые? Им и локдаун нипочем. Кажется, ты больше приобрела, чем потеряла.
— Как знать.
Дима вернулся с очередной порцией коктейлей. Юлька разочарованно выдохнула.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Похоже, у нас волшебная ночь под угрозой, под алкоголем — табу. Придется выслушать подругу. Милый, когда мы уже вырвемся в наш особняк в Черногории? Не хочу никого видеть и слышать…
— Не раньше лета, — подмигнул Дима. — Но я еще сегодня посмотрю, насколько ты пьяна. Может, ничего и не отменим.
— Мне пора? — я перевела взгляд на Юльку. — Я все понимаю. И спасибо, что выслушала. Конечно, я хочу стукнуть тебя по башке за подставу с Алексом, но кажется, меня и правду попустило.
— Мы еще поговорим завтра. Идем, тебя отвезут.
— Что у вас за особняк в Черногории? — не удержалась я, когда мы вышли на улицу. — То, что я думаю?
— Ага, — подмигнула Лаврова. — Именно с той самой комнатой. И не надо прятаться от детей. Очередной медовый месяц гарантирован.
Уезжала я с непривычной легкостью на душе, хот я получила больше вопросов, чем ответов.
Надо было начинать жить как прежде. Укрепить позиции бизнеса. Вспомнить, кем я была до столкновения с Крейном — и забыть обо всем произошедшем в его пещере, как о страшном сне. Но вот не думать о нем каждую секунду я так и не смогла…
А утром я решительно прервала свою рефлексию, попытки пожалеть себя и поплакать. Собрала сумку и рванула в спортзал. Следы на запястьях скрыла длинными рукавами рашгарда, те, что на шее, замазала тональным кремом. Хватит валяться в постели, как в душу раненая рысь. Хватит давать призраку Крейна власть над собой сейчас, когда все завершилось! Я буду двигаться дальше. До тех пор, пока жизнь не закружит меня в своей привычной круговерти, заставив забыть Алекса, как страшный сон. Жаль, конечно, что я так и не смогу отплатить ему той же монетой — оставлю это в своих фантазиях. Пусть даже они становятся такими навязчивыми, что не дают спать по ночам.
Отвыкла от людных проспектов, от большого скопления народа. Но спорт лечит даже самые расшатанные нервы. После часа с железками и еще часиком на беговой дорожке ощутила себя обновленной.
Это было каким-то безумием. Обычно я не обращала внимания на посетителей зала, относилась к этому скоплению красивых людей как к непременному атрибуту. Но сегодня вздрагивала, потому что в каждом физически развитом мужчине мне почему-то виделся Крейн.
Надо ли говорить, что внимание железной Марины, которого мало кто удостаивался, не прошло незамеченным. Выстроилась очередь готовых выполнить становую тягу за меня, лишь бы я не утруждалась. На баре мне оставили в качестве угощения аж три протеиновых коктейля и несколько батончиков. Подкат зожников, он такой.
Жизнь налаживалась. Крейн меня не сломал. Я по-прежнему была той же фамм фаталь Мариной Самохваловой, И заточение в доме Алекса закалило меня.
Весна решила подзадержаться. Но меня не пугал холод. Чтобы научиться жить без Крейна и выбросить тоску про своему палачу прочь из головы, я готова была рыть землю.
Вот только чувствам все равно, каким именно образом их из тебя выбивали. Я проклинала себя за то, что хочу увидеть его снова. Несмотря на все то, что он со мной сотворил. Старалась не думать, что сегодняшний день мы могли еще быть вместе… а может, даже и последующие, ведь это зависело только от меня.
«Почему мы не могли остаться вместе без всего этого? Почему ты не нашел другой возможности вернуть меня? Прочему ты сейчас ничего не делаешь? — я гладила запястья со следами его оков, а внутри боролись ненависть и тоска. — Зачем ты появился? Растравить мне душу и исчезнуть? Кто тебе дал право менять мою жизнь на сто восемьдесят градусов?»
Работа не помогала. Я могла ее делать и все равно думать о Крейне. Благо, процесс шел даже без моего участия. В магазинах был аншлаг, товар едва успевали завозить. Офигела даже Юлька, с которой мы вырвались выпить кофе ближе к вечеру. Ее бутики такого аншлага уже не помнили.
Подруга говорила, что я больше приобрела, чем потеряла. И моя тоска по Алексу ее совсем не удивила.
