В следующем году Япония превратила Корею в свою колонию.
29 июля 1812 года император Мэйдзи скончался. Похороны прошли ночью. Люди приезжали из самых отдаленных уголков Японии, чтобы в безмолвном почтении склониться перед проезжающим мимо императорским катафалком. В повозку были запряжены пять быков, и ее, как требовала традиция, сопровождали носильщики гроба. За катафалком следовал кортеж, который казался бесконечным. Одни его участники были одеты в древние придворные костюмы, другие – в военную форму. Гремели пушки, гудели колокола храмов. В черных лакированных колесах погребальной повозки отражался свет факелов и фонарей. Тело на малой скорости доставили поездом в Киото, а там уже сто человек, держа гроб на длинных шестах, внесли его в мавзолей.
Эпоха гигантов, преобразивших страну, миновала. Никто не знал, что готовит будущее, но всем казалось, что оно непременно будет светлым.
Япония встречается с Западом
Пока японцы знакомились с турнюрами, чепцами и говядиной, на другой стороне земного шара люди Запада тоже познавали новую чарующую культуру. В 1858 году, после того как Япония открыла границы для торговли с Западом, японские изделия внезапно стали для европейцев широкодоступными. Впавшие в нищету самураи распродавали свои фамильные вещи, часто по бросовым ценам, и в антикварные магазины Европы начали поступать мечи, шлемы, доспехи, кимоно и тонкий фарфор.
Все были заинтригованы и очарованы изяществом, красотой и точностью исполнения, которые присущи японскому искусству и ремесленным изделиям. Женщины, которые задавали тон в свете, носили кимоно, светские люди коллекционировали гравюры на дереве, модники украшали свои жилища ширмами, веерами, лаковой утварью, сине-белым фарфором, вазами, изогнутыми мечами, нэцке, а также европейскими изделиями, которые были выдержаны в японском стиле. Зрители толпами стремились на драматические спектакли и оперы на сюжеты из японской жизни. Особым успехом пользовались «Гейша» с Марией Ллойд в главной роли, «Микадо» Гилберта и Салливана, а также пьеса Дэвида Беласко «Мадам Баттерфляй». Последняя была поставлена в марте 1900 года и вдохновила Пуччини на создание одноименной оперы.
Японизм, как окрестили это поветрие, захлестнул Запад. Он давал свежие идеи художникам, архитекторам, дизайнерам интерьера и стал одним из источников стиля ар-нуво. В 1856 году график и живописец Феликс Бракмон обнаружил в Париже собрание гравюр Хокусая из сборника «Манга», и вскоре ими увлеклось целое поколение западных художников. Они собирали японские гравюры, вдохновлялись ими, иногда копировали их. В 1876 году Моне изобразил свою жену Камиллу в великолепном японском кимоно. Ван Гог собрал коллекцию из 600 ксилографий и писал, что страстно мечтает посетить Японию или хотя бы научиться смотреть на мир глазами японца.
Японцам, в свою очередь, хотелось побывать на Западе. В 1866 году правительство отменило запрет на путешествия за границу и выдало первые разрешительные письма на выезд. Официально это обосновывали тем, что дипломаты, правительственные чиновники, торговцы и студенты, побывав в других странах, смогут более эффективно развивать Японию и японскую экономику. Но, разумеется, люди искусства, артисты, циркачи стремились также просто увидеть мир.
В числе первых был легендарный акробат Мацуи Гэнсуй XIII. Его труппа дебютировала при переполненном зале в Сент-Мартинс-холле, который находится непосредственно позади здания Королевского оперного театра в Ковент-гардене. Японские циркачи гастролировали по Англии, выступали перед королевской семьей в Виндзорском замке, а в 1867 году появились на Всемирной выставке в Париже.
Для англичан викторианской эпохи из всех представителей Японии наиболее заметными были акробаты и театральные артисты, и Жюль Верн в своей книге «Вокруг света за 80 дней» описал ее именно как страну акробатов.
10. Тайсё: против течения
1912–1926
Для Японии эра Тайсё стала тем же, чем для Америки – так называемый век джаза. Подросло новое поколение, чьи родители не жили при сёгунате, и оно смотрело в сторону Запада, ища именно там идей и вдохновения. В воздухе звенели слова «социализм», «марксизм», «анархизм», «демократия», «свобода». Как сказал один писатель, это была эпоха скорости, спорта и секса. Но она имела и свои более мрачные стороны: правые политики и военщина яростно сопротивлялись всем радикальным идеям и утверждали собственное мнение о том, каким путем должна идти Япония.
Демократия Тайсё
Когда на престол взошел император Ёсихито (посмертное имя Тайсё, «Великая справедливость»), ему предстояло выступить на официальной церемонии открытия парламента, которая была первой после его интронизации. Депутаты намеревались в почтительном молчании выслушать дебютную речь молодого государя. Перед ними предстал 34-летний усатый мужчина в великолепной военной форме, усыпанной медалями. Он внимательно разглядывал собравшихся. Время шло, а император все смотрел и смотрел. Присутствующие нервно заерзали. Но кто дерзнет встать и поторопить Сына Неба?
Тут император громко расхохотался. Он свернул бумагу с речью в трубку, приставил ее к глазу и посмотрел сквозь нее на важное собрание.
Ёсихито был первым выжившим сыном Муцухито. В детстве он переболел менингитом. Поговаривали, что он сумасшедший. А после злосчастного заседания парламента императора вообще стали держать подальше от глаз общественности.
Все понимали, что период Тайсё будет очень сильно отличаться от героической эпохи Мэйдзи. Стареющие самураи из кланов Сацума и Тёсю, которые правили страной, держали под контролем все органы государственного управления: министерства, вооруженные силы, кабинет министров и парламент. Они делали это через Муцухито, который являлся символом непререкаемого авторитета. Но после его смерти уютная гармония начала разваливаться. Многие государственные деятели старшего поколения были уже мертвы. Влияние военных усиливалось, между ними и гражданским правительством регулярно возникали разногласия.
Тем временем парламентарии начали показывать зубы. В стране прошли выборы, к которым были допущены только самые богатые. Их количество составляло 3 % от всего населения. Правящие самураи предполагали, что уж эти-то люди точно проявят покорность существующей власти. Однако оппозиционные партии получили более половины голосов. Хотя парламент не имел властных полномочий, его члены могли заблокировать принятие любого правительственного законопроекта, и на заседаниях разыгрывались бурные сцены.
В конце концов в кабинет министров пригласили человека, стоящего в стороне от внутренних политических распрей – авторитетного, популярного Окуму Сигэнобу, того самого, которому оторвала ногу бомба, брошенная националистом. Он стал премьер-министром в апреле 1914 года, в возрасте 76 лет. Это казалось обнадеживающим – по крайней мере, железная хватка, которой удерживали власть кланы Сацума и Тёсю, теперь несколько ослабела. А может быть, Окума возглавит революцию Тайсё, которая станет такой же масштабной, как революция Мэйдзи?
Тем временем на другой стороне земного шара разразилась Первая мировая война. Для Японии открылись возможности, которые нельзя было упустить. Когда Британия попросила помощи в борьбе с германским флотом в территориальных водах Китая и
