и чинов», совершенно и не интересовало никогда. И не стесняется он говорить об этом миллионными тиражами хотя бы на страницах «МК», даже бравирует этим.
Для начала заявляет, например: «Я не Ксения Собчак, я – серьезный человек…» Если серьезный, то зачем, например, вопил на всю страну, не понимая смысла этого афоризма, а лишь из желания поддеть всех, кто любит свою родину: «Патриотизм – последнее прибежище негодяев»? Как же серьезному человеку не понять, что здесь уничижительно сказано не о патриотизме, а о негодяях, которые при их разоблачении прячутся именно за патриотизм как за самое надежное укрытие. Так что, патриотизм-то прославляется.
Если серьезней, чем Ксюша, то как можешь все с той же грязной целью твердить, что, мол, даже великий русский поэт назвал Россию «немытой страной рабов». Ведь давно доказано, что это не Лермонтов.
Если умнее, чем Ксюша, то зачем накануне Дня Победы объявил однажды, что, мол, на цивилизованном Западе этот День отмечают 8 мая, и потому, дескать, ваш День Победы ненастоящий, выдуманный, фальшивый. Ведь все, кто интересуется, знают из многочисленных публикаций, что американцы и англо-французы, пытаясь перехватить у нас победу, подписали 8 мая в Реймсе с какими-то немцами акт о капитуляции. Но Сталин сказал:
– Никаких Реймсов. Капитуляция будет подписана высшими должностными лицами германской армии завтра и не на французской земле, а в Берлине – там, где родился и откуда пошел кровавый фашизм. А 8 мая, так и быть, будем считать днем предварительного подписания.
Генерал-фельдмаршал Кейтель явился в Берлин и подписал: «Безоговорочно признаем и обязуемся…»
Если пристойней, чем Ксюша, то зачем врал, что генерал Суслопаров, присутствовавший в Реймсе в качестве наблюдателя, был срочно вызван в Москву и безо всякого суда расстрелян. На самом деле он умер в 1972 году.
Но вот что эта Безупречная 75-летняя девушка Ксюша говорила в другой раз: «Я не русский человек (Вот новость! – В.Б.), это не моя родина, я здесь не вырос (Неверно. Надо было сказать «я вырос не здесь» в смысле физическом, а здесь он как раз «вырос» в смысле карьерном аж до президента Академии телевидения. – В.Б.), я не чувствую здесь себя вполне дома. Я чувствую себя в России чужим. (А мы тебя?). Я не чувствую эти улицы для себя своими. И если мне не дадут работать на ТВ (неужели сбудется?), я тут же уеду. В России меня держит только моя работа. (А где бы он мог на клевете так зарабатывать? – В.Б.). И если у меня не будет работы, я поеду туда, где чувствую себя как дома. Скорее всего, уеду во Францию». Правда, в другой раз сказал: «Пожалуй, Нью-Йорк мне ближе всех остальных городов. Я там вырос». А вообще-то, говорит, «родины у меня нет. Я научился быть хамелеоном» (Цит. по С. Смирнов. Времена лжи. М., 2005. С.3).
И вот этот-то безродный хамелеон, чуждый России, не знающий ее, тридцать лет оголтело хлопавший ей в ладошки и уже двадцать лет при поощрении кремлевских хамелеонов с самой высокой вышки клевещущий на нее, закончил клеветническую передачу словами: «В этот день от всего сердца, от всей души поздравляю ветеранов, всех их близких с замечательным праздником – с Днем Победы!» Подумать только: он меня поздравляет от всей своей хамелеонской души!.. На это я, ветеран, могу ответить словами подлинного, а не придуманного Лермонтова:
Делись со мною тем, что знаешь;
И благодарен буду я.
Но ты мне душу предлагаешь:
На кой мне черт душа твоя!
Вылазка колбасников и пивоваров
Телевизионный говорильщик Алексей Пивоваров в свободное от говорения чужих слов время смастачил фильм по кличке «Ржев. Неизвестная битва Георгия Жукова». Его показу по НТВ предшествовала хвастливая, настырная, похабно-лживая реклама. Нам сулили с документальной точностью, добытой в доселе неизвестных архивных документах и гарантированной крупнейшими специалистами, виднейшими знатоками вопроса, сказать и показать нечто такое, что 65 лет тщательно скрывалось. Это была, дескать, «вырванная страница войны». Но почему «неизвестная»?
Конечно, Пивоваров с дружками были не первыми, кто завопил об этом. Они питаются объедками. Еще в 1998 году не где-нибудь, а в Твери, на земле, где шло это сражение, О. Кондратьев (не родственник ли генерал-лейтенанта А. К. Кондратьева, начальника штаба ЗЗ-й армии, которой командовал генерал М. Г. Ефремов?) издал брошюрку «Ржевская битва: полвека умолчания». А в 2001-м там же вышел сборник «Ржевская битва», где опять статья этого автора «Забытая битва». Пивоваров подхватил: «После войны Ржевскую битву предпочтут забыть, о ней писали мало, чаще не писали…» Как это – чаще не писали? «Сражение до сих пор называют боями местного значения». Кто называет? Где? Дайте адрес. Брошу в окно дохлую кошку.
Да, да, это вырванный и уничтоженный кровавый кусок истории войны. «Не было нашей победы, потому и не писали про Ржев. И только Александру Твардовскому удалось напечатать стихотворение «Я убит подо Ржевом», и то, видимо, по чьему-то недосмотру», – писал еще в 1993 году П. Михин, участник тех боев. Но, дорогие телезрители, при нынешней благоуханной демократии, возвестил Пивоваров, «скрыть правду уже невозможно». И мы тут же видим, что он проделывает с правдой. Заэкранный голос читает первые две строфы упомянутого стихотворения, в которых сказано лишь о самом факте гибели его лирического героя, и все. Конечно, не обязательно давать стихотворение целиком, но оно же названо ими «самым пронзительным напоминанием» и уж главное-то в нем, саму суть надо непременно огласить. А это в таких словах от имени павших:
И никто перед нами
Из живых не в долгу,
Кто из рук наших знамя
Подхватил на бегу,
Чтоб за дело святое,
За Советскую власть
Так же, может быть, точно
Шагом дальше упасть…
Да, в этих строках о преемственности защиты родной земли и Советской власти вся суть стихотворения. Где ж они, строки-то? Вам, холуям режима, они не по нутру, вам, блюдолизам, они – кость в горле. Именно вы, пивовары, не подхватили «наше знамя», а бросили и вот уже двадцать лет топчете. Так что с первых же кадров, с умолчания об этих строках зрителя погружают в зловонное болото лжи и фальсификации.
Классиков вообще, а советских тем более цитировать не так просто, любезный. В свое время ваш учитель Солженицын проделал столь же бесстыдный фокус аж с самим Пушкиным. Чтобы убедить читателя, как вольготно да сыто
