Читаем без скачивания Завод Сибирской Глуши - Игорь Нерюриков

с историей не очень знаком, так что... может и есть там что-то… на Кривом перевале... Но я лично ни о каких старинных усадьбах… никогда не слышал... Хотя всю жизнь в Ермаковском.

По дороге на Пустынный перевал встречалось очень мало машин, одна-две раз в десять минут. Большая часть ехала в сторону Ермаковского.

Примерно через пятьдесят километров, Пропажа заприметил погоню. Таксист не был в таких делах слишком сведущ, но даже он обратил внимание на старую немецкую машину, едущую за ними по пятам.

— Может стервятники, —беспокойно произнес водитель. —Но они в основном по фурам. Да и лет пятнадцать, я уже ни о чем подобном не слышал. Может вас заприметили? Подумали, что гости заезжие, да не бедные.

— Притормози там... возле обочины, — сказал Пропажа.

Таксист послушался. Старая немецкая машина пронеслась мимо них. Из-за тонировки было не рассмотреть сколько человек в салоне.

— Я же говорил, нужно в Петербург возвращаться, — недовольно пробормотал Проныркин. —Давайте обратно в Ермаковское.

— Ага, на своих двоих если только!—сурово произнес таксист. —А мне в деревню ехать нужно.

Кривой перевал представлял из себя несколько крутых холмов с обильной тайгой, да узкий ручеек протекавший по всей долине. Таксист, как и обещал провез Пропажу с Проныркиным по грунтовке, которая в конце концов уперлась в лес. Распрощавшись он пообещал дать контакты Пропажи в деревне. Вероятно кто-нибудь сегодня поедет оттуда в Ермаковское, тогда заберет путников по направлению к аэропорту.

— Ну и где твой гид? —спросил Феодор Афанасьевич у помощника, а сам посмотрел на отдалявшийся автомобиль Ермаковского таксиста, который через пару мгновений скрылся за холмом.

— Скоро будет, —не сразу ответил Проныркин, озираясь по сторонам.

— Он что в лесу живет? —удивился Пропажа.

— Можно сказать и так, —загадочно произнес Проныркин.

Гид появился столь неожиданно, что гости из Петербурга, аж вздрогнули. То ли с холма спустился бесшумно, то ли вышел прямо из лесной чащи. Перед ними был плотно сложенный мужичок среднего роста, с залысинами и походкой вразвалку, как у медведя. Он пошевелил плотными и широкими усами, желая представиться, но его тут же перебил Проныркин:

—Это мой начальник Федот... А это мой друг… Ээээ...Федя!

— Мы значит почти тезки? —спросил Пропажа.

— Выходит, что так, —неуверенно проговорил Федя, изумленно посматривая на Проныркина. Он пожал руку детективу. Пропажу удивило крепкое рукопожатие гида, его ручища были просто огромными. Но еще больше удивил его возраст. Это сколько же раз его оставляли на второй год, раз он учился с Проныркиным в школе? Мужичок похлопал по плечу Андрея и указывая на неприметный холмик сказал:—Нам туда.

Пока забирались на холмик, все молчали, но когда поднялись, гид начал рассказывать веселые истории, видимо своей молодости, очень странные впрочем истории. Он все время матерился, а в перерывах, между сквернословием, разбавлял все какими-то нелепостями, про жаркие июльские деньки, про дом какого-то крестьянина, спускной колодец, деревянную решетку, да какую-то лестницу. Самое странное, что услышал в его рассказах Пропажа, так то, что гид себя Федей не называл. В своих историях он фигурировал исключительно, как Дема. «Может прозвище?» — подумал Пропажа. Когда они вышли на гребень, впереди стал заметен перевал. На юге от него, на склоне холма, Пропажа разглядел какую-то усадьбу с обильным садом. Она была слегка прикрыта хвойным лесом. На удивление детектива, гид повел их совсем в другую сторону, на север от перевала. Через полчаса они очутились на какой-то заросшей опушке, а посредине был фундамент, давно разрушенного дома.

— Что это? —вопросил Пропажа.

— Усадьба графов Мальцевых.

Феодор Афанасьевич не стал спорить с гидом. Он обошел развалины вдоль и поперек, но не найдя ничего интересного спросил еще про завод. Гид ответил, что никогда ни о чем подобном не слышал. Когда они возвращались, Пропажа вновь обратил внимание на усадьбу, к югу от перевала. На все расспросы гид отвечал, только махая рукой, будто там нечто не столь важное, а сам продолжал свои веселые рассказы. В одно мгновение, гид настолько заговорился, что из Демочки уже превратился в Демьяна Ждановича, он был столь увлечен, что не заметил своего прокола. Пропажа постепенно отстал на пару сотен шагов от гида и Проныркина, и остановившись снова начал всматриваться на юг перевала.

— Феодор Афанасьевич, отстали куда-то! —крикнул ему Проныркин, уже наполовину спустившийся с холма.

— Я все же прогуляюсь на юг перевала! —крикнул ему Пропажа. —Думаю мы не к той усадьбе сегодня ходили!

Проныркин, услышав слова Феодора Афанасьевича, стал о чем-то нервно совещаться с гидом, а затем начал резко взбираться на холм с криками:

— Хватит глупостей! Никуда ты не пойдешь! Никаких усадьб!

— Ты чего это Андрей?!—удивился Феодор Афанасьевич и ускорил шаг, в сторону южной части перевала. Он заметил, что гид и Пронрыкин начали всерьез преследовать его, а затем перебравшись на соседний холм, Пропажа ненадолго запрятался в лесу, сперва как бы в шутку, но затем он увидел следующую картину. С того холма, можно было рассмотреть часть грунтовой дороги. По ней быстро ехала тонированная немецкая машина, та же, что преследовала их сегодня. Из нее вышло несколько крепких молодчиков в серых футболках. Они начали перекрикиваться о чем-то с Проныркиным, а потом стали забираться, на холм, где прятался Пропажа. Теперь-то детектив решил скрываться всерьез. А когда разглядел нескольких молодчиков, в паре десятков метров от себя и увидел, что у каждого из них на предплечье большая и вытянутая татуировка, где можно было различить кинжал и змею, тогда Пропажа понял: Проныркин предал его и заодно с Горынычами.

Молодчики никак не могли найти Феодора Афанасьевича. До него донесся голос, сначала Проныркина, а потом и гида. Они настойчиво требовали от молодчиков тщательнее осматривать подлески и наконец найти спрятавшегося детектива, ни в коем случае не дав тому дойти до усадьбы. Феодор Афанасьевич начал пробираться сквозь тайгу на юг. Он шел осторожно, но сердце его билось волнительно, а все мысли были настроены только на одно: «Значит они не хотят, чтобы я попал в усадьбу! Что там у них? Массовые захоронения? Пропавшие люди? Может быть еще живые? Похищенные? Что они с ними делают? Используют для работ? Или может быть для своих сумасшедших ритуалов? И кто ими командует? Значит Проныркин тоже один из Горынычей?» Со всеми своими неспокойными мыслями Пропажа почти добрался до склона, на котором возвышались усадьба и сад. До них было чуть более километра. Феодор Афанасьевич рассмотрел странную дымку.