— А сколько вообще существует Темных Охотников?
— Тысячи.
У Аманды отпала челюсть.
— Серьезно?
По блеску его глаз Аманда сама догадалась об ответе.
— И как часто создают новых?
— Не часто, — тихо сказал он. — Большинство из нас живет уже достаточно долго.
— Уау, — выдохнула девушка, — Тогда, если Ашерон самый старший, то кто самый молодой?
Кириан нахмурился, раздумывая над ответом.
— С ходу, я бы сказал, что это Тристан, Диана или Закат, но мне нужно будет свериться с Ашероном по этому поводу.
— Закат? Это кличка или мама очень его не любила?
Кириан засмеялся.
— Он был стрелком, и именно это имя было написано на плакатах, предлагавших награду за его поимку. Власти говорили, что он лучше всего работает после наступления темноты.
— Понятно, — медленно произнесла Аманда. Теперь она представляла себе эдакого Дикого Билла Хиккока[24]. Полный комплект — кривые ноги, лохматая борода и кусок жевательного табака за щекой.
— Я так полагаю, что Темные Охотники никогда не были торговцами или э—э—э…
— Пристойными законопослушными гражданами?
Она улыбнулась.
— Я не имела в виду, что вы недобропорядочны, но суть ты уловил верно.
Кириан вернул ей улыбку. Слово «непристойный» точно описывало те мысли, что были у Хантера насчет его гостьи.
— Нужно обладать определенным поведением и страстью, чтобы стать Темным Охотником. Артемида не желает тратить свое и наше время на тех, кто не сможет выслеживать Даймонов. Думаю, что о нас можно сказать дикие, плохие и бессмертные.
Улыбка девушки стала еще шире, лишь слегка открывая ямочку на правой щеке. Как странно, что он не заметил ее раньше.
— Плохой и бессмертный, с этим я согласна, но разве ты на самом деле дикий?
— Если под словом дикий подразумевать сумасшедший, чтобы ты тогда сказала?
Ее глаза хитро сверкнули.
-тогда ты определенно дикий. Но знаешь, я думаю, что это мне в тебе нравится. Твоя непредсказуемость.
Кириан не знал, кто из них был больше удивлен этим признанием. Аманда отвела взгляд и ее щеки стали ярко—алыми.
Он нравился ей. Эти слова пробудили в душе Кириана по-настоящему юношеские ответные чувства. Он ощущал странные позывы побежать и сказать кому-нибудь, «Я ей нравлюсь, я ей нравлюсь».
О, боги, что же это такое?
Ему было две тысячи лет. Он уже давно должен был перерасти такое поведение.
И все же Кириан не мог отрицать удовлетворение и счастье, которые он ощущал.
Неловкое молчание повисло между ними пока они ели.
Когда они закончили, Аманда сделала все возможное, чтобы не думать о своем доме. О том, что потеряла. Она подумает об этом завтра. В настоящий момент, девушка хотела лишь пережить эту ночь.
— Табита будет держаться в стороне, сказала Аманда, наблюдая, как Кириан отнес свою тарелку к раковине и сполоснул ее.
— Хорошо.
— Ты знаешь, — тихо произнесла она, — той ночью, когда мы встретились, ты так и не сказал, откуда так много знаешь о моей сестре.
Он засунул тарелку и столовое серебро в посудомоечную машину.
— У Талона и Табиты есть общий друг.
Глаза Аманда расширились. Крот…кто бы мог подумать.
— Это один из зоопарка Табиты?
Кириан кивнул.
— Кто?
— Поскольку этот человек на нас шпионит, я не собираюсь тебе об этом рассказывать.
Она засмеялась, а потом сузила глаза, пытаясь вычислить, кто это.
— Готова поспорить, что это Гэри.
— Я ничего не скажу.
Это интриговало ее, но и близко не так сильно, как Темный Охотник, стоящий перед ней. Вздыхая, Аманда вернулась к своей тарелке и разглядыванию богато обставленной кухни, пока Кириан убирал еду. Там была мраморная стойка, смутно напоминающая греческий храм. Она разделяла стол, за которым сидела девушка и остальную часть кухни. Три высоких барных стула стояли около нее.
Все вокруг было строгим, чистым и огромным.
— Это слишком большой дом для одного человека. Давно ты тут живешь?
— Чуть больше ста лет.
Аманда чуть не подавилась.
— Ты серьезно?
— Мне незачем было уезжать. Я люблю Новый Орлеан.
Она встала и отдала ему тарелку.
— Ты обрастаешь корнями, не так ли? Где ты жил до этого?
— Некоторое время в Париже, — ответил Кириан, отставляя тарелку. — Женева, Лондон, Барселона, Гамбург, Афины. А до этого я переезжал с места на место.
Аманда следила за его лицом. Оно не выражало его настроения. Кириан прятал свои чувства от нее, и она размышляла, как бы вытянуть их на свет.
— Должно быть тебе было одиноко.
— Нет, все было нормально.
Все еще никаких внешних проявлений чувств.
— У тебя там были друзья?
— Да нет. Я сменил несколько оруженосцев за все это время, но обычно я предпочитаю одиночество.
— Оруженосцы? — спросила она. — Это как в Средневековье?
— Что-то вроде, — Хантер посмотрел на нее, но лишь мельком, — Как насчет тебя? Ты живешь здесь всю свою жизнь?
— Родилась и выросла. Родители моей матери переехали сюда из Румынии во времена Депрессии, а предки отца были болотными каджунами[25].
Это заставило Кириана рассмеяться.
— Я знавал много таких.
— Готова поспорить, что это так, учитывая, что ты живешь здесь сотню лет.
Аманда пыталась представить себе жизнь Кириана. Все эти века одиночества, когда Хантер наблюдал за тем, как умирают от старости люди, о которых он заботился, абсолютно не меняясь сам. Это должно быть было тяжело.
Но вместе с тем, у его жизни определенно были некоторые преимущества.
— Как это, когда ты знаешь, что можешь жить вечно?
Кириан пожал плечами.
— Если честно, я больше не думаю об этом. Как и большинство людей в мире, я просто встаю, иду на работу, а потом спать.
Как просто это звучало в его устах. И все же в его словах она чувствовала что-то другое. Глубоко—укоренившуюся грусть. Жить ни о чем не мечтая должно быть было мучительно. Человеческому духу необходимы цели, чтобы добиваться их, а выслеживание Даймонов ей таковой не казалось.
Аманда опустила взгляд на стойку, пытаясь представить, как выглядел Кириан, когда был человеком. Юлиан рассказывал ей, как они пили после битв и как сильно Кириан хотел детей.
Более того, девушка видела, как Хантер смотрел на Ванессу.
— У тебя когда-нибудь были дети?
Резкая боль на мгновение промелькнула в его глазах, пока он не вернулся к своему стоицизму.
— Нет, Темные Охотники бесплодны.
— Так ты импотент.
