Он пригласил ее поужинать.
Он спросил, как ее фамилия.
Ловко обойдя второй вопрос, она, неожиданно для себя, согласилась на первое предложение.
Она позвонила Мэтью из освещенного свечами туалета ресторана Сонни. Она решила солгать, что встречается с Рейчел.
— Софи не будет… против, если мы пойдем пообедать? — спросила она Сонни по возвращении, спрятав подальше телефон.
— Софи? С чего бы это? — недоуменно спросил Сонни.
— Ну, я подумала, что, может быть, вы и она… — Она осеклась, увидев, что Сонни расхохотался:
— Я и Софи? Боже, нет. Боже… нет. У-уффф.
Сонни никак не мог успокоиться.
— Я хочу сказать… Я люблю ее и все такое, но на самом деле… нет. Не беспокойтесь.
— Ну ладно. — Хелен стало немного не по себе. Задав ему такой вопрос, она выдала свою заинтересованность, но она не может интересоваться другими мужчинами, пока не разберется с Мэтью. И все равно приятно, что он не оказался бойфрендом Софи.
Сонни схватил ее за руку.
— Простите, — говорил он. — Я смеюсь не над вами. Просто невозможно представить меня и Софи… я хочу сказать, она милая женщина, но такого не могло случиться… Боже, нет…
Хелен перебила его, смеясь:
— Ну, хорошо, я вам верю. Идемте, ладно?
Вечер был превосходным. Вернее, он мог бы быть превоходным, если бы не Мэтью, не Софи и не тот факт, что она на самом деле не была Элинор и не отвечала за проведение рекламных кампаний. Сонни оказался внимательным и чутким спутником. Ему было не шестьдесят лет, у него не было семьи, он был простым — или, во всяком случае, казался таким. Хелен понимала, что она должна быть настороже, чтобы не проболтаться и не завраться, но он вел себя так, словно в любом случае ему приятно ее общество. После нескольких бокалов вина и она побежала над пропастью, легкомысленно путая Хелен и Элинор и то и дело, противореча самой себе. Впрочем, он, похоже, ничего не замечал. Любая ее фраза приводила его в восторг; рядом с ним она почувствовала себя королевой. Самооценка Хелен стремительно повышалась, и ей приходилось то и дело напоминать себе об осторожности.
В половине десятого, когда они ждали кофе, Сонни неожиданно накрыл ее руку своей. Хелен застыла. «Пино-гри» ударило ей в голову. Она посмотрела на него, и он ответил ей красноречивым взглядом.
«Скажи что-нибудь», — приказала она себе.
Сонни откашлялся.
— Элинор…
— Нет. — Она отдернула руку. — Мне очень жаль, но я не могу.
— Ну, хорошо. — Он выглядел обиженным и немного отвергнутым.
— Дело в том, что у меня есть бойфренд, ну, я не упоминала об этом раньше, потому что… это немного сложная ситуация.
— Я понял.
— Нет, вы не понимаете. Я думаю, у нас с ним все кончено, но я пока ему ничего не говорила. Какой ужас! Я пытаюсь найти способ порвать с ним так, чтобы не причинить ему ни малейшей боли, и это занимает больше времени, чем я думала.
— Элинор, ничего страшного. Вы мне нравитесь, но мы с вами только что познакомились. Так что ваш отказ не разбил мне сердце… может, только чуть-чуть.
Он улыбнулся — хороший знак.
— Наверное, стоит проверить, как мы сработаемся в ближайшие несколько недель. И потом, когда мы уже не будем работать вместе, и у вас больше не будет бойфренда — возможно, я сделаю вторую попытку, если вам очень, очень повезет. Я говорил или нет, что еще не встречал такой красивой женщины?
— Не подлизывайтесь, — рассмеялась она.
Как мило — был неловкий миг, но он прошел, и они остались друзьями. За кофе оба много шутили и смеялись, но оба понимали: сегодня между ними пробежала искра. Они снова стали держаться чуть официальнее, и оба избегали встречаться взглядами. Когда они одновременно потянулись за счетом, их руки случайно соприкоснулись и тут же отдернулись, словно их ударило током.
На прощание он поцеловал ее в щеку — пожалуй, чуть дольше, чем просто деловой знакомый или друг. Раньше, чем оба они осознали, что происходит, — вспоминая об этом после, Хелен в самом деле не могла сказать, кто начал первый, — они потянулись друг к другу и по-настоящему обнялись и поцеловались. Нет, это было не объятие, думала она, это было что-то слишком подростковое, слишком пьяное и отчаянное, напомнившее ей ночи на Ибице, когда имя спрашивают только утром, это был поцелуй, нагруженный смыслом, словами, которые они хотели бы сказать друг другу, но не могли — пока. Наконец, он смущенно отстранился и извинился.
— Мне действительно очень жаль. Я не знаю, о чем я думал.
— Все в порядке, — сказала Хелен, все еще покачиваясь. — Мне было… приятно.
Но Сонни не успокаивался.
— Нет, нет, я только что пообещал оставить вас в покое, пока вы не будете готовы, и тут же нарушил слово. Я никогда не умыкал подружек у других мужчин. Я хочу сказать, в самом деле, никогда.
— Зато у меня есть бойфренд, — напомнила Хелен. — И мне должно быть стыдно.
— Мы не станем этого больше делать. — Сонни отодвинулся, создав между ними физический барьер.
— Определенно нет, — согласилась Хелен.
— Ну, то есть пока.
— Точно.
Никто из них не знал, как закончить разговор и разойтись, и они несколько минут просто молча стояли рядом, выдыхая струйки пара — вечер выдался холодный. Они плотно засунули руки в карманы — так им хотелось броситься друг другу в объятия. Как подростки, у которых бушуют гормоны! Затем Сонни снова поцеловал ее в щеку — на этот раз так чопорно, словно прощался со своей бабушкой.
— Тогда спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной ночи, — сказала Хелен, делая шаг к дороге, чтобы поймать такси. Она помахала ему, когда он двинулся прочь, уже чувствуя себя виноватой перед Мэтью. Но она знала, что оставила для себя лазейку на будущее, и невольно улыбалась.
Мэтью показался ей просто стариком. Он сидел на диване в пижаме от Кельвина Кляйна и расспрашивал ее, как прошел вечер. Он ни в чем не виноват, дело не в нем и не в его годах — в конце концов, множество пар счастливы, невзирая на солидную разницу в возрасте. Просто… он так проигрывает на фоне Сонни! Если честно, выглядит просто нелепо. Он уже не тот властный, успешный мужчина в деловом костюме, в которого она влюбилась, а обыкновенный стареющий ловелас. Стареющий и слегка потасканный ловелас, который любит женщин помоложе. Если бы речь шла не о ней, она бы от души посмеялась. Когда ей будет пятьдесят, ему стукнет семьдесят. Неужели такой конец — мечта ее жизни? Неужели она по-прежнему хочет провести остаток дней своих с мужчиной предпенсионного возраста?
«Если бы я действительно любила его, я бы так не думала, — подумала Хелен. — Если бы я действительно любила его, я бы сказала Сонни, что у него нет никаких шансов, что у меня счастливые отношения с другим мужчиной и что после того, что произошло, я не могу работать на него». Ей следовало сказать Сонни, что между ними все кончено. Почему же она промолчала? Глядя сейчас на Мэтью, она была вынуждена признать то, в чем не признавалась даже самой себе с тех пор, как он переехал к ней. Она не любит его по-настоящему. Во всяком случае, недостаточно сильно.
