растирать ее руки.
Я продолжаю смотреть на окно в крыше. Слишком темно, чтобы я могла разглядеть задвижку. Я бы хотела, чтобы, по крайней мере, вышла луна, чтобы у меня появилась хоть какая-то идея, как ее открыть.
Мы должны выбраться отсюда. Если со мной что-то случится, я знаю, что Джордан не сможет этого вынести. Он и так достаточно потерял в своей жизни. Ему не нужно терять больше. Комок подступает к моему горлу. Он, наверное, прямо сейчас сходит с ума. У меня такое чувство, что если он снова заключит меня в свои объятия, то больше никогда не позволит мне выйти из дома. Эта мысль заставляет меня улыбнуться.
Я никогда не думала, что за всю свою жизнь найду кого-то вроде него. Кого-то, кто заставляет меня чувствовать, будто возвращаюсь домой в первый раз. Кто-то, кто заботится обо мне. У нас обоих есть свои странные привычки, и любим эти качества друг в друге. Он был создан для меня. Я знаю это.
Время идет, и я не знаю, как долго мы здесь, но мне кажется, что прошла вечность. Я позволяю своему времени с Джорданом прокручиваться в голове. От воспоминаний мне хочется улыбаться и плакать одновременно.
Должно быть, в какой-то момент я задремала, потому что, когда в какой-то момент я снова поднимаю взгляд, вижу, как начинает пробиваться слабый свет. К нам больше никто не приходит, чтобы проверить, как мы, и поднос с отвратительной едой все еще стоит у двери. Я предположила, то в ней, вероятно, наркотики, и я еще не настолько голодна, чтобы ее есть.
— Саммер, — шепчу я, слегка подталкивая ее.
— Хм-м, — отвечает она, садясь.
Я указываю на окно в крыше.
— Видишь эту задвижку? Мы должны подняться туда.
Ее глаза расширяются, когда она просыпается и кивает.
— Хорошо. — Она встает. Я вижу еще немного борьбы в ее глазах, и думаю, что, возможно, наш разговор помог.
— Хорошо. Мы передвинем эту кровать сюда, и я собираюсь встать на нее, а затем поднять тебя.
— Может быть, мне следует поднять тебя. Что, если я не смогу открыть задвижку?
— Ты меньше меня. Мне будет легче поднять тебя. Плюс ты занималась всей этой йогой. У тебя больше мышечного тонуса, чем у меня, и ты, вероятно, сможешь подтянуться. Я ни за что не смогу этого сделать.
— Ладно. — Она подходит к кровати со мной.
— Мы должны поднять ее. Мы не можем тянуть ее. По бетонному полу это будет слишком громко.
Она кивает и подходит с другой стороны, и я жестом предлагаю нам обоим поднимать. Это тяжело, но не невозможно. Нам приходится действовать медленно, но скоро мы оказываемся под задвижкой.
— Сейчас. Когда заберешься туда, открой ее, хорошо? И веди себя как можно тише.
— Поняла.
Я протягиваю руку и опускаю ей на плечо.
— Саммер, я хочу, чтобы ты пролезла через окно и ушла. Ты меня понимаешь? Я не думаю, что ты меня вытащишь, и не будем тратить время на попытки. Я не знаю, сколько еще у нас будет времени, прежде чем кто-нибудь вернется.
— Я не оставлю тебя. — Она ищет мой взгляд, когда ее глаза наполняются слезами.
— Да, оставишь. Ты будешь бежать так быстро, как только сможешь, и тебе помогут.
— Но…
— Ты не оставляешь меня. Ты спасаешь нас, — говорю я. Внезапно она хватает меня и притягивает в крепкие объятия. — Ты можешь это сделать. Я знаю, что ты можешь.
Она делает глубокий вдох и отстраняется, чтобы посмотреть на меня.
— Хорошо, давай сделаем это.
Я забираюсь на кровать, ставя ноги по обе стороны от каркаса кровати для опоры. Она поднимается вместе со мной, и я протягиваю руки, как болельщица, чтобы поднять ее.
— Я люблю тебя, — говорю я ей.
— Я тоже тебя люблю.
Она взбирается на меня, и я упираюсь ногами, стараясь быть как можно более устойчивой, находясь на кровати. Я слышу, как кровать скрипит под нашим весом. Я закрываю глаза и читаю небольшую молитву, чертовски надеясь, что все получится.
Она ставит ногу мне на руку, а затем делает шаг, пока я пытаюсь поднять ее. Она ставит вторую ногу мне на плечо и почти поднимает вторую, чтобы встать, когда кровать прогибается. Рама трещит, и мы обе падаем. Я ударяюсь о грязный матрас, который проваливается сквозь раму, и Саммер падает на меня сверху, выбивая воздух из моих легких.
Я хочу кричать, не только от боли, но и от того, что наша последняя надежда ускользнула. Проходит мгновение, прежде чем я снова могу нормально дышать, и мои легкие не горят от боли.
— Ты в порядке? — спрашивает Саммер, торопясь слезть с меня.
Я говорю ей, что со мной все хорошо, и начинаю вставать, когда дверь в комнату распахивается. Мы обе подпрыгиваем, направляясь к дальней стене как можно быстрее, пытаясь увеличить расстояние между нами и человеком в дверном проеме.
Мне требуется всего секунда, чтобы сориентироваться, но воздух снова пропадает из легких, когда я вижу, кто стоит в дверях.
— Мистер Спенсер? — спрашиваю я, будто почти не могу поверить в то, что говорю.
Он протягивает руку и щелкает выключателем, и комнату заливает свет. Когда он заходит внутрь, мне внимание фокусируется на открытой двери. Он, должно быть, замечает это, потому что немедленно закрывает за собой дверь.
Этот парень был в «Осборн Корпорейшн» больше раз, чем я могу сосчитать. Раньше он был добр ко мне, но с течением времени он становился все более омерзительным и агрессивным. Это он все это сделал? Как он вообще мог быть в этом замешан?
На его лице расплывается жуткая улыбка, когда он оглядывает комнату и опускает взгляд на нашу нетронутую еду.
— Наша еда недостаточно хороша для тебя, маленькая птичка? — При упоминании имени, которым называет меня Джордан, мой желудок сжимается. — Для тебя никогда ничего не бывает достаточно хорошим, не так ли?
— Зачем вы делаете это? Я принесла документы. Это то, чего вы хотели, так ведь? Отпустите нас. — Я немного выпрямляюсь, стараясь говорить тем же голосом, что и в офисе. Я не знаю, хорошая это идея или нет.
Я даже не уверена, что происходит в данный момент. Я думала, что это связано с проектом Ланнистер. Я была уверена, что в конечном итоге увижу Стейна, а не Спенсера. Если только они не замешаны в этом вместе. Теперь я переживаю, кто еще может быть замешан в этом. Как далеко это распространяется в компании?
— Я думаю, мы оба знаем, что есть
