– Странно, Вельяминова думала только о постановке ударений, а вы – только о снятии их. Не надо преувеличивать ни в ту, ни в другую сторону. Когда фраза совершенно лишена ударений или перегружена ими, речь теряет всякий смысл.
Вельяминовой были слишком нужны, а вам чересчур мало нужны ударения. Это происходит потому, что у обоих не было под словами ясного, четкого п_о_д_т_е_к_с_т_а. Создайте же его в первую очередь для того, чтобы было ч_т_о передавать другим и ч_е_м общаться с ними.
Оправдайте при этом каким-нибудь вымыслом воображения скупость вашей акцентуации.
"Не так-то легко это сделать!" – подумал я.
Но Паша, по-моему, очень хорошо вышел из затруднения. Он не только оправдал скупость акцентуации, но и нашел такие предлагаемые обстоятельства, при которых было легко перекидывать единственное допускаемое ударение с одного слова на другое, когда Аркадий Николаевич заставил его делать это. Вымысел Паши заключался в том, что все мы, сидевшие в партере, будто бы делали ему допрос по поводу прихода "хорошего человека". Этот допрос, по вымыслу Паши, вызван недоверием к действительности передаваемых им фактов, к правдивости его утверждений по поводу прихода "хорошего человека". Оправдывая себя, Паше приходилось настаивать на верности, правильности каждого слова его рассказа. Вот почему он выделял по порядку каждое из них и точно вдалбливал акцентируемые слова в наши головы. "Х_о_р_о_ш_и_й человек пришел сюда" и т. д., "Хороший ч_е_л_о_в_е_к пришел сюда и т. д.", "Хороший человек п_р_и_ш_е_л, пришел сюда и т. д.", "Хороший человек пришел с_ю_д_а, сюда и т. д.". При этих старательных выделениях каждого нового ударного слова Паша не ленился каждый раз договаривать одну и ту же фразу до конца, тщательно снимая с нее все ударения, за исключением одного выделяемого слова. Это делалось для того, чтобы не лишать смысла и силы главное, ударное слово. Взятое отдельно, вне связи со всем рассказом, оно, естественно, теряло бы свой внутренний смысл.
После того как Паша кончил заданное упражнение, Аркадий Николаевич сказал ему:
– Вы хорошо ставили и снимали ударения. Но только зачем такая торопливость? Зачем комкать ту часть фразы, которую надо лишь затушевывать?
Торопливость, нервность, болтание слов, выплевывание целых фраз не затушевывают, а совершенно уничтожают их. Но ведь этого не было в ваших намерениях. Нервность говорящего только раздражает слушающих, неясное произношение злит, так как заставляет их напрягаться и догадываться о том, чего они не поняли. Все это привлекает внимание слушающих, подчеркивает в тексте как раз то, что вы хотите стушевать. Суетливость тяжелит речь. Облегчает же ее с_п_о_к_о_й_с_т_в_и_е и в_ы_д_е_р_ж_к_а. Чтоб стушевать фразу, нужна нарочито неторопливая, бескрасочная интонация, почти полное отсутствие ударений, не простая, а особая, исключительная выдержка и уверенность.
Вот что внушает спокойствие слушающим.
Ясно выделяйте главное слово и пропускайте легко, четко, неторопливо то, что нужно лишь для общего смысла, но что не должно выделяться. Вот на чем основано искусство снятия ударений. Вырабатывайте эту в_ы_д_е_р_ж_к_у р_е_ч_и в классе "тренинга и муштры".
Новое упражнение заключалось в том, что Аркадий Николаевич велел нам расчленить рассказ о "хорошем человеке" на ряд отдельных э_п_и_з_о_д_о_в, которые нужно было выделять и ясно рисовать.
Первый эпизод: хороший человек пришел.
Второй эпизод: хороший человек выслушивал причины, мешающие увидеть того, кто ему нужен.
Третий эпизод: хороший человек огорчился и недоумевал – ждать ему или уходить.
Четвертый эпизод: хороший человек обиделся, решил никогда не возвращаться и ушел.
Получилось четыре самостоятельных предложения с четырьмя ударными словами, по одному в каждом такте.
Сначала Аркадий Николаевич требовал от нас только четкой передачи каждого факта. Для этого нужно ясное видение того, о чем говорится, выразительность и правильная расстановка акцентуации в каждом такте. Пришлось мысленно создавать и рассматривать внутренним зрением те видения, которые надо было передавать объекту.
Потом Аркадий Николаевич потребовал, чтоб Паша не только описал то, ч_т_о произошло, но и дал нам почувствовать, к_а_к совершились приход и уход "хорошего человека".
Не только ч_т_о, но и к_а_к.
Он хотел увидеть из его рассказа, в к_а_к_о_м н_а_с_т_р_о_е_н_и_и хороший человек пришел. Был ли он бодр, весел или, наоборот, грустен и озабочен.
Для выполнения этой задачи потребовалось не только самое ударение, но и окрашивающая его интонация. Далее Торцов хотел понять, о к_а_к_о_м огорчении шла речь: о сильном, глубоком, бурном, тихом?
Аркадий Николаевич интересовался также тем, в к_а_к_о_м настроении было принято решение уйти и никогда не возвращаться: кротко или угрожающе? Для этого пришлось соответствующим образом окрашивать не только ударные моменты, но и весь эпизод.
Аналогичные упражнения по снятию и постановке ударений были проделаны и с другими учениками.
…………… 19.. г.
Мне надо было проверить, правильно ли я усвоил то, что за последнее время узнал на уроках Аркадия Николаевича. Он прослушал монолог Отелло и нашел много ошибок в расстановке ударений и приемах акцентирования.
– Правильное ударение большой помощник, а неправильное – помеха,- заметил он мимоходом.
Чтоб исправить ошибки, Аркадий Николаевич приказал мне тут же в классе заново переставить ударения в монологе Отелло, а потом вторично прочесть его.
Я начал такт за тактом вспоминать текст монолога и намечать в нем те слова, которые, по-моему, подлежат выделению.
– "Как волны ледяные понтийских вод". Обыкновенно при чтении этого такта,- объяснял я, – ударение само собой ложилось на слово "вод". Но теперь, сообразив хорошенько, я его переношу на слово "волны", потому что в этом такте речь идет именно о них.
– Решайте!- обратился Торцов к ученикам. – Так ли это?
Все наперебой стали кричать: кто "волны", кто "ледяные", кто "понтийских". Вьюнцов надрывался изо всех сил, хлопоча за выделение слова "как".
Мы барахтались и путались среди ударных и неударных слов дальнейшей части монолога. У нас выходило, что надо ставить ударения почти на каждом слове.
Но Аркадий Николаевич напомнил, что фраза с ударениями на всех словах ничего не означает. Она бессмысленна.
Так был просмотрен нами весь монолог, но ничего определенного не решено и не выделено. Напротив, я еще больше запутался, потому что на каждом слове можно поставить и с каждого слова можно снять ударение, сохраняя при этом тот или другой смысл. Который из них наиболее правильный? Вот в этом-то вопросе я и путался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
