Смешайте в миксере 1 чашку масла и ¾ чашки сахара. Добавьте по очереди 4 яйца, каждый раз тщательно все взбивая. Включив миксер на небольшую скорость, добавьте 1 ½ чашки пастообразной дробленой кукурузы со сливками, ¼ чашки толченого ананаса, 1 чашку муки, 1 чашку тертого сыра «Монтерей джек», 1 чашку кукурузной муки, 2 столовые ложки разрыхлителя и 1 чайную ложку соли. Залейте тесто в форму для выпечки и поставьте в духовку, разогретую до температуры 160 °C, либо на 1 час, либо до образования золотисто-коричневой корочки.
Рецепт приводится из расчета на 8 человек.
— А где вы кукурузную муку берете? — спросил Дядюшка Уодди.
— Из Флориды привозят, — ответила я. — А что, вам отсыпать?
— Да нет, не надо. Я сам кукурузу выращиваю. Потом везу в Министерство сельского хозяйства, что в Вэлли. Там у них есть жернов, вот муку и мелют. Когда-то я ходил до города пешком, а зерно на себе таскал. Сейчас обычно меня кто-нибудь подвозит. Я тут у вас мукуну для коз нарвал. Надеюсь, вы не возражаете? — И жестом он предложил мне проследовать за ним.
Я увидела на земле две большие аккуратные вязанки стеблей. Кое-где среди них просматривались цветы лаванды.
— Я это нарвал возле вашего ресторана. Надеюсь, вы не будете возражать? — повторил Дядюшка Уодди.
— Конечно нет, о чем речь? И вообще, это же ваша земля. Но как вы дотащите эту тяжесть домой?
— Да я вообще-то недалеко живу. В Лонг-Бэй. На холме. — С этими словами он взвалил две здоровенные вязанки себе на плечи и широким шагом двинулся по шоссе.
Я смотрела ему вслед, потрясенная до глубины души. Восемьдесят пять лет, ходит в одних плавках, сложен как тридцатилетний и еще тащит козам корм.
— Вы заглянете к нам на ужин в свой день рождения? — крикнула я ему вслед. — За счет заведения.
Дядюшка Уодди остановился, обернулся и широко улыбнулся.
— Для меня это большая честь. День рождения у меня в следующую среду. Я приду к вам в семь вечера. — И он двинулся дальше.
«Может, Ангилья сама по себе является источником молодости?» — такая мысль крутилась у меня в голове, когда я вернулась к работе.
По вечерам на кухне в ресторане не смолкала болтовня, благодаря которой я все больше узнавала о культуре Ангильи. В жарких спорах о крикете или лодочных гонках ребята забывали обо всем на свете, и мне приходилось остужать их пыл, напоминая о клиентах в обеденном зале. Самое активное участие в дискуссиях всегда принимал Жук, высокий пронзительный голос которого перекрывал голоса всех остальных.
— Эй, Боб, — однажды обратился он к моему мужу, — вот скажи, что быстрее — круизный лайнер или скоростная моторная лодка?
Боб хотел как можно скорее вернуться в обеденный зал, где было полно народу, однако он понял, что сейчас к нему обращаются как к третейскому судье в очень важном споре. Но прежде чем он успел открыть рот, Шебби произнес:
— Боб, скажи ему, что быстрее. Ясное дело, круизный лайнер. Ну скажи ему.
Боб быстро обдумал вопрос. Клинтон, Лоуэлл и Мигель, позабыв о клиентах, встали в кружок и замерли в ожидании вердикта. Когда стало ясно, что мой муж не имеет ни малейшего представления о том, что быстрее, атмосфера стала стремительно накаляться. Наши работники спорили о размерах двигателей, весе кораблей, а также о том, что раньше доберется до Тортолы — круизный лайнер или скоростная моторная лодка. Я напомнила спорщикам, что в обеденном зале полно народу, и все на некоторое время вернулись к своим обязанностям. И тут Оззи нашел еще одну тему для дискуссии:
— Мэл, как ты думаешь, Саддама Хусейна надо убить?
В этот момент я одновременно жарила, парила, мешала белые грибы со шпинатом и натирала пармезан, а потому не была уверена, что правильно расслышала вопрос.
— Саддама Хусейна? — переспросила я.
— Ну да, Мэл, — кивнул Оззи, — он же типа злодей. Его надо убрать. Правильно?
— Мэл, а что ты думаешь насчет нового аэропорта? — поинтересовался через несколько минут Клинтон, посыпая кокосовой крошкой чизкейк. — На Ангилье мнения разделились. Так что ты думаешь?
Вот это уже была серьезная тема, поэтому мне потребовалось некоторое время, чтобы тщательно обдумать ответ. Власти собирались построить новый аэропорт, который кардинально изменил бы судьбу острова. Я уже усвоила, что к политическим вопросам следует подходить крайне осторожно. В данном случае мне были знакомы доводы как противников, так и защитников этой затеи. С одной стороны, увеличение притока туристов сулило массу преимуществ. В первую очередь это гарантировало появление новых рабочих мест. С другой стороны, визитной карточкой Ангильи были именно спокойствие и безмятежность, с которыми придется распрощаться, как только над островом заревут двигатели авиалайнеров, а на укромные пляжи хлынут орды туристов. Кроме того, где эти орды селить? Неужели сносить бульдозерами удивительные, неповторимые дюны и на их месте строить огромные отели?
Жителям Ангильи был знаком печальный опыт Сан-Мартина. Всего за двадцать лет в результате строительства огромных курортных гостиниц и казино, сочетавшегося с совершенно непродуманной иммиграционной политикой, на острове буйным цветом расцвели преступность и безработица. «Такого у нас на Ангилье не будет, — повторял мне Джошуа. — Такого, дочка, мы здесь никогда не допустим. Никогда».
Впрочем, Джошуа являлся представителем старой гвардии. Имелось еще и молодое поколение, разрывавшееся между консерватизмом родителей и соблазнами внешнего мира. Да, они испытывали уважение к простоте жизни на Ангилье, но при этом их манила перспектива — шутка ли сказать, появление новых рабочих мест и увеличение притока денег на остров. Каких-то двадцать лет назад далеко не все местные жители могли себе позволить такую роскошь, как телефон или электричество. За последнее время обитатели Ангильи сделали огромный шаг вперед. Новый аэропорт станет еще одним таким шагом. Но при этом путь назад будет отрезан.
— Я уверена, что власти Ангильи смогут принять правильное решение. — Мне, наконец, удалось подобрать оптимальный ответ.
В тот вечер особым спросом пользовались креветки, и я попросила Шебби принести их из камерного холодильника. Шебби молча уставился на меня.
— Что случилось, Шебби? У нас что, креветки кончились?
— Нет, креветки есть, только достать я их не могу. У меня и так в плече газы, а если я в холодильник полезу, так только хуже станет.
— Газы? В плече? Ты о чем? Я же тебя просто прошу принести креветки, — произнесла я.
— Я же только что стоял у горячего гриля. Мне теперь нельзя трогать мороженых креветок. Мало того, что у меня газ в плече, так вдобавок я еще и артрит заработаю.
