На мгновение Джулс закрыла глаза, пытаясь медленно вдохнуть, восстановить контроль над собой. Яркий, горячий огонь медленно распространялся по телу, окутывая, как плащ. Заточая в тиски, делая невозможным избавиться от потребности, которую Далтон так легко мог в ней породить.
— Можешь с таким же успехом открыть глаза, потому что не поможет.
Она открыла глаза, и, казалось, в тот момент, когда она это сделала, вожделение, такое острое и сильное, овладело ее разумом, и все, что она могла делать, это смотреть на него, особенно на его выпирающую промежность.
— Джулс, ты слишком напрягаешь мозг.
Да, вероятно.
— А ты напрягаешь кое-что другое, Далтон.
Он улыбнулся.
— Все ради тебя, — с легкостью ответил он.
Джулс покачала головой.
— Это безумие.
Он усмехнулся.
— Нет, это мужчина, желающий женщину, и женщина, желающая мужчину. В этом нет ничего безумного.
Джулс вздохнула, не совсем уверенная в этом.
— Ты мне даже не нравишься.
— В Майами ты могла бы меня одурачить, и уверен, учитывая, что я чувствовал несколько месяцев назад, я мог бы одурачить и тебя. Секс имеет свойство менять людей.
— Не людей, — возразила она. — Отношение.
— Никакой разницы. Ты еще не закончила думать? Потому что, как только ты перестанешь, я смогу начать действовать.
Далтон сказал, что она — человек мысли, а он — действия, и, учитывая время, проведенное с ним в Саут-Бич, она ему верила.
— Да, я закончила думать.
Далтон медленно кивнул.
— И что же ты решила?
Джулс немного помолчала, размышляя как бы ей это сказать, и решила просто быть откровенной.
— Я решила проверить, такой ли прочный этот стул, как и в Майами.
Джулс не была уверена, что увидела первым: его потемневшие глаза или сексуальную улыбку, изогнувшую губы.
— Есть только один способ узнать, — хрипло сказал Далтон.
Глава 24
Далтон пришел к выводу, что, хотя Джулс и человек мысли, а он — действия, когда дело доходило до секса, они были единодушны. Он едва мог усидеть на месте, наблюдая, как Джулс раздевается перед ним. Его забавляло, что всякий раз, видя ее в ночном клубе, она надевала какой-нибудь скандальный, еле прикрывающий тело, наряд. Но здесь, в уюте своего дома, под халатом на ней была фланелевая пижама. Тем не менее, он должен был признать, что выглядела она в ней мило и сексуально.
— Далтон, нам, действительно, нужно поговорить.
Он наблюдал за ней, очарованный тем, как медленно она стягивала пижамные штаны.
— Поговорить о чем?
— Почему этого не должно было произойти.
В таком случае, она не услышит от него ни звука.
— Далтон? — окликнула его Джулс, когда он не ответил.
Теперь его взгляд был прикован к области между ее бедер. И с того места, где он сидел, она располагалась на уровне его глаз. Он заставил себя взглянуть ей в лицо.
— Да?
— Я сказала, мы должны поговорить.
— Мы должны делать именно то, что делаем.
Она закатила глаза и начала расстегивать рубашку.
— Другого ответа я и не ожидала.
Черт возьми, он не знал ни одной живой души, кто бы ни ответил также... учитывая открывающийся вид. И когда она отбросила рубашку в сторону и встала перед ним совершенно голая, его взгляд остановился на ее груди. Сейчас он думал о том же, о чем подумал, когда впервые увидел их, попробовал на вкус, ласкал и сосал. Ее груди — идеальны.
Его взгляд вернулся к вершине ее бедер. Он чувствовал, как во рту покалывает, и не мог дождаться, когда коснется языком ее клитора.
— Ты не собираешься раздеваться?
Вместо того чтобы ответить на ее вопрос, он сказал с низким рычанием:
— Иди сюда.
Их взгляды встретились. Он знал, что по натуре Джулс не любит, когда ей командовали. Но она знала, что ее ждет, подойди она к нему. Безмерное удовольствие. Однако он не удивился, когда она спросила: «зачем». Будто и правда не знала.
— Я хочу попробовать тебя на вкус.
Далтон увидел вспышку желания в ее глазах. Она больше не думала. Джулс тоже была готова стать человеком действия. Он наблюдал, как она сокращает расстояние между ними. Но недостаточно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ближе.
Она сделала еще несколько шагов. Этого все равно было недостаточно.
— Ближе, Джулс.
— Если я подойду еще ближе, то ты уткнешься в меня носом.
Вот именно.
— Подойди ближе и раздвинь ноги.
***
«Он, определенно, умел обращаться со словами», — подумала Джулс, придвигаясь ближе. И когда он схватил ее за бедра, наклонился вперед и потерся лицом прямо о ее пах, она почувствовала слабость в коленях. А потом он поднял ее, приподняв за бедра, и его рот оказался прямо там.
И в тот момент, когда она почувствовала, как его горячий язык скользнул внутрь нее, она вскрикнула от оргазма. Джулс была уверена, что он его почувствовал, но не переставал работать языком внутри нее, крепко держа ее за бедра, тесно прижимая к своему рту.
Внезапно его язык вошел глубже, коснувшись заветного местечка, и она почувствовала новые ощущения, вторгающиеся в ее тело, они распространялись от того места, где был его рот, к другим частям тела. Она начала извиваться у его рта, и от этого, казалось, его язык погрузился еще глубже. Далтон поедал ее так, словно хотел, чтобы она стала его последним блюдом. Инстинктивно Джулс выгнула спину, охваченная самой сильной степенью вожделения из существующих.
А потом снова закричала, но Далтон не унимался. Он не прекращал, пока ее не захлестнула последняя волна оргазма. Только тогда опустил, и ее ноги коснулись кафельного пола. И Джулс увидела, как он облизывает губы.
— На вкус ты лучше любого вина, которое когда-либо было создано.
Эти слова не выходили у нее из головы, пока она смотрела, как он встает и начинает раздеваться, вновь чувствуя, как нарастает голод. Она уже должна была выкинуть его из головы, как и он ее. Что, черт возьми, пошло не так? Что-то, определенно, обернулось против них обоих.
Когда Далтон полностью избавился от одежды и облачил эрекцию в презерватив, снова сел на стул.
— Теперь мы проверим, насколько прочен этот стул.
Она с трудом сглотнула.
— А мы еще этого не сделали?
— Даже и близко нет.
Посмотрев вниз, Джулс увидела, что его эрекция увеличилась, как никогда. И в тот момент она знала, что это было то, чего она хотела. Не дожидаясь приглашения, она придвинулась к нему и оседлала его колени, раздвинув ноги всего в нескольких дюймах над его членом. Она хотела смотреть ему в лицо, когда их тела соединятся. Хотела видеть каждое выражение, как жажды, так и удовольствия.
— Готова?
Она выдержала его пристальный взгляд. Он даже не представлял, насколько.
— Да, готова. Все системы работают исправно.
— Тогда, детка, давай взлетим.
И когда она обрушилась на него, его член инстинктивно вошел в нее. Она ясно слышала, как он скрежещет стиснутыми зубами, стонет какие-то неразборчивые слова, ругается себе под нос и издает гортанное рычание, одновременно входя и выходя из нее. А она объезжала его с безупречной точностью и идеальным ритмом. Джулс крепко вцепилась в спинку стула, что дало его рту доступ к ее груди, и все, что она могла сделать, это запрокинуть голову и застонать.
Он продолжал входить в нее снова и снова. Она услышала скрип стула, и в какой-то момент подумала, что они могут его сломать и свалиться на пол, но он держался... по крайней мере, почти до конца. Ножка сломалась первой, но Далтон не остановился, лишь изменил угол наклона, чтобы опереться на оставшиеся три ножки.
И вот тогда Джулс закричала, и в то же самое время он запрокинул голову и выкрикнул ее имя. Он вскочил. Крепко держась за ее бедра, которые обвились вокруг него за несколько секунд до того, как стул с грохотом упал на пол. И все еще не останавливался. Он прижал ее к столу, его толстый пульсирующий член продолжал биться, вонзаться в нее длинными, глубокими и лихорадочными толчками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
