У Имерсона был хороший послужной список по раскрытию дел, которым другие частные детективы не могли похвастаться, и, поскольку он работал один, дело занимало у него немного больше времени. Но он славился репутацией скрупулезного человека. Джулс не могла не задаваться вопросом: что такого он обнаружил в деле об убийстве Сильвии Грейнджер, что привело к его смерти... если это было ее дело. Шеппард Грейнджер определенно так думал.
Джулс планировала почитать до десяти, а затем посмотреть любимое телешоу. Но шоу прервали новости о небольшом землетрясении в Калифорнии. От нечего делать она продолжила чтение. Либо так, либо воспоминания о Майами возьмут над ней верх.
Час спустя она устала от чтения, но не настолько хотела спать, чтобы идти в постель. Можно было позвонить отцу и поболтать, но Джулс решила, что он с Моной. А Шана, конечно же, с Джейсом. При этой мысли она улыбнулась. Ох, уж эти порочные мыслишки.
Джулс решила насладиться бокалом вина и просмотром телевизионных каналов в поисках приличного фильма, и уже собиралась отправиться на кухню за вином, когда раздался стук в дверь. К ней никто бы не пришел в такой поздний час и уж точно без предупреждения. Джулс тихо прошла через комнату, прихватив «глок», который лежал на пуфике у камина. В ее бизнесе никогда нельзя быть уверенным, кто может прийти и позвонить.
Она подошла к двери и посмотрела в глазок. Какого хрена? Далтон! Как он посмел явиться к ней домой? И как узнал, где она живет? Джулс была уверена, что Шана не сказала бы ему. И что еще хуже, он нарушил их соглашение. Она рывком распахнула дверь.
— О чем ты думаешь, заявляясь сюда?
Поза Далтона, прислонившегося к дверному проему, походила на его походку... такая же небрежно высокомерная. Он вел себя так, словно имел полное право без предупреждения прийти к ней домой в такое время... не то чтобы его предварительный звонок имел бы значение. Суть в том, что его не должно здесь быть.
Галстук у Далтона был расслаблен, рукава рубашки закатаны. Пиджак от Армани перекинут через плечо, и, к ее разочарованию, выглядел он слишком сексуально. Высокий, темноволосый и хищный. Слишком хищный, и она не могла не заметить, что он полностью сосредоточен на ней.
— Собираешься меня пристрелить, Джулс?
Тут она поняла, что держит пистолет, хотя он и не был направлен на него.
— А надо бы, — сказала она, опуская пистолет на столик у двери. — Далтон, кажется, мы договорились.
— Договорились.
— Тогда почему ты здесь?
Вместо ответа он сказал глубоким, хриплым голосом:
— Впусти меня, Джулс.
При этой просьбе часть Джулс хотела захлопнуть дверь у него перед носом. Но другая часть, та, что распознала электрический разряд, проскакивающий между ними, не позволила бы ей этого сделать.
— Я тебе кое-что принес.
Джулс увидела, как он вытаскивает из-за спины пакет. Пакет из «Паркер», известного своими вкусными яблочными пирогами. И зачем только она упомянула в Майами о своем пристрастии к ним?
— Подумалось, ты захочешь кусочек.
Она нахмурилась. Ничего он не думал. Он знал. Но это не причина, чтобы нарушать их соглашение.
— Я как раз собиралась выпить бокал вина.
— Тогда подумай, насколько приятнее будет вино с этим, — сказал он, поднимая пакет.
— Хм, ты прав. — Она выхватила из его рук пакет и уже собиралась захлопнуть дверь у него перед носом, когда он выставил вперед ногу и остановил ее.
— Забыл упомянуть, что я иду в комплекте с этим пакетом.
Хитрый засранец. Она должна была знать, что он не явится к ней на порог с яблочным пирогом из «Паркера» только потому, что он хороший парень. У Далтона Грейнджера были скрытые мотивы почти для всего, что он делал.
Джулс взглянула на пакет, затем снова на него. И то и другое, как она знала по опыту, было греховно восхитительно. Она облизнула губы, гадая, что ей понравится больше.
— Джулс?
Она бросила на него оценивающий взгляд.
— Я думаю.
— Хорошо, ты человек мысли, а я — действия, но нам нужно сделать это внутри, потому что здесь холодно. — А потом он прошел мимо нее в дом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Она нахмурилась и закрыла за ним дверь.
— Не помню, чтобы приглашала тебя войти.
Он усмехнулся.
— Ты держишь в руке мой пропуск, — сказал он, указывая на пакет из «Паркера». — Я бы тоже не отказался от бокала вина, и там хватит яблочного пирога на двоих.
Она бросила на него презрительный взгляд, на что Далтон улыбнулся и сказал:
— Вижу, ты, вероятно, не слишком рада поделиться пирогом.
— Никакого «вероятно», — отрезала Джулс, направляясь на кухню.
Он последовал за ней.
— Разве ты не знаешь, что получаешь удовольствие, когда делишься?
Одно конкретное слово остановило ее на полпути. Удовольствие. Она постаавила пакет на кухонный стол и обернулась.
— Далтон, зачем ты здесь? — «А то я не знаю».
Он прислонился к барной стойке, разделявшей кухню и столовую.
— Я думал о тебе.
Ее губы дрогнули. Неужели признание прозвучало неохотно? Определенно.
— И о чем же ты думал?
— Тебе нужно уточнить?
Нет, не нужно, но она все равно хотела услышать.
— Да, скажи мне, Далтон. О чем ты думал?
Он выдержал ее взгляд.
— Как хорошо было находиться внутри тебя.
Она уверена, в этот момент ее сердце пропустило удар. И если этого было недостаточно, то в паху возникла сильная пульсация. Вот что она получила за свой вопрос.
— Мы договорились, что...
— Думаешь, я не знаю, о чем мы договорились, Джулс? — Он потер ладонью лоб, явно раздосадованный. — Думаешь, я хочу быть здесь? — раздраженно спросил он. — Но, черт возьми, мне нравится быть внутри тебя. Нравится чувствовать, как твои мышцы крепко сжимают меня, пока я вхожу и выхожу из тебя. Нравится скользить губами по твоим соскам и чувствовать их языком. И мне, определенно, нравится то, что я испытываю, когда моя голова оказывается между твоих ног. И твой вкус...
Крепко стиснув бедра и пытаясь притвориться, что его слова ее не трогают, Джулс открыла дверцу шкафа, чтобы достать два бокала. Она боролась с желанием отложить бокалы в сторону, пересечь комнату, подойти к нему, сбросить с себя пижаму и раздвинуть ноги, потому что ей тоже нравилось ощущение, которое она испытывала всякий раз, когда его голова оказывалась между ними. И его вкус...
— Джулс.
Она подскочила. Далтон стоял прямо за ней. Когда он подошел? Ее должно было задеть это, но в тот момент она была так переполнена осознанием его присутствия, что не смогла. Он смотрел на нее сверху вниз таким взглядом, что это должно было ее встревожить. Но, как ни странно, этого не произошло. Она знала, каково это — испытывать желание. Она даже зашла бы так далеко, чтобы назвать его «жаждой». Потому что, как бы сильно ей не хотелось в этом признаваться, всякий раз, думая о нем, Джулс испытывала именно это. Хотя сомневалась, что поддалась бы такой слабости, как заявиться к кому-то ради секса, как, очевидно, делал он. Но Джулс должна признать, с момента возвращения из Майами, эта мысль пару раз приходила ей в голову.
Она снова посмотрела на Далтона, чувствуя исходящий от него жар. Она услышала скрежет и поняла, что это он отодвинул от стола один из стульев. Она наблюдала, как он опускается на него, садясь лицом к ней.
— Тебе ведь понравилось делать это так, Джулс.
Его сексуальный голос напомнил ей о том, как однажды ночью в Майами они находились на террасе гостиничного номера. Он сидел на стуле голый, а она, тоже голая, оседлала его, пока он входил и выходил из нее. Эта поза ей, определенно, понравилась. Сидя лицом к нему, она могла наблюдать за ним, видеть каждое выражение. За всю жизнь Джулс не испытывала ничего более эротичного. И казалось, что каждый толчок достигал своей цели, попадая в ее точку G. Она не хотела вспоминать, сколько оргазмов испытала той ночью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Разве нет?
Его вопрос повис между ними, касаясь ее кожи, пронизывая воспоминаниями плоть. Самообладание ускользало от Джулс, и ей это не нравилось. Когда Далтон спокойно откинулся на спинку стула и медленно раздвинул ноги, она увидела то, что он хотел, чтобы она увидела. Его огромную эрекцию.
