И я попробовал. Сделав слабый толчок, "Хесперус" уперся форштевнем в борт лодки. Машины работали на малых оборотах вперед. Подводная лодка, накренившись, легла на борт. Некоторое время она оставалась в этом положении, а затем, когда носовая часть "Хесперус" соскользнула с ее корпуса вбок, медленно выпрямилась. Но теперь она сидела в воде значительно ниже, и я чувствовал, что конец ее близок. Однако, когда мы снова отходили, чтобы дать нашим пушкам еще одну возможность поразить ее, в нас едва не попала торпеда, оставившая на воде фосфоресцирующий след. Эта лодка поистине была опасным противником.
Но когда мы разворачивались, чтобы снова выйти в атаку, можно было видеть, как команда немецкой подводной лодки вышла на палубу, а один или два человека прыгнули за борт. "С ней покончено", - подумал я. Тем временем конвой, видимо, ушел миль на тридцать вперед, и "Хесперус" должен был как можно скорее присоединиться к нему.
Мы не имели времени добить лодку и подобрать уцелевших, так как это значительно задержало бы нас. Повернув "Хесперус" на курс сближения с конвоем, я оставил тонущую лодку на произвол судьбы.
В это время командир "U-223", убедившись, что лодка больше не может вести бой, и думая, что она скоро должна затонуть, приказал команде подняться на палубу, но в воду пока не прыгать. Один раненый сорвался за борт и утонул. Другой, неправильно поняв приказание, прыгнул в воду. Артиллерийский огонь внезапно прекратился, и, к изумлению командира лодки, эскадренный миноносец отошел и быстро скрылся в темноте. Постепенно до его сознания дошло, что не все еще потеряно. Команду тотчас же возвратили на боевые посты. Пытаясь дать лодке ход, матросы начали напряженно работать, Так как трюмы были полны битого стекла и обломков, откачка воды оказалась трудной задачей.
В течение двенадцати часов люди работали, не имея ни минуты отдыха, и к четырем часам следующего дня им удалось дать подводной лодке ход и "заковылять" в Сен-Назер, в который они прибыли через двенадцать суток. Все эти события свидетельствовали о высоком уровне технической подготовки противника, и если бы эта история не была достоверной, в нее трудно было бы поверить.
Еще более удивительна судьба немецкого матроса, который прыгнул за борт. В течение нескольких часов он плавал в спасательном жилете в бушующем море. Он уже потерял надежду на спасение, когда, к его величайшему изумлению, другая подводная лодка - "U-359" - всплыла в пятидесяти метрах от него. Матросу удалось привлечь ее внимание. Его подобрали, и в конце концов он попал на свой корабль к удивлению товарищей по службе.
Догоняя конвой, я имел время обдумать создавшуюся обстановку. Изучение данных радиопеленгатора показало, что более десятка немецких подводных лодок преследует конвой, пытаясь, по-видимому, выйти вперед по курсу конвоя, где они могли бы ожидать его подхода. Я знал, что до тех пор, пока лодки не займут такой позиции, они не станут атаковать нас в дневное время, а так как рассвет только приближался, мы решили воспользоваться этой короткой передышкой.
Светало, и мы, наблюдая за изменением радиопеленгов на лодки, видели, что они постепенно обгоняют нас. Лодки вели интенсивные радиопереговоры. В направлении одной из них, находившейся справа от нас, был выслан "Уайтхолл", но его поиски оказались безуспешными. Затем в 11.30 был перехвачен сигнал подводной лодки, которая находилась где-то поблизости, примерно в десяти милях впереди нас. Я ждал этого и теперь, быстро развернув "Хесперус", лег на курс по пеленгу на сигнал и дал полный ход. Пройдя девять миль, я уменьшил ход, чтобы создать условия для работы гидролокатора. Почти в то же время из рубки акустиков послышался крик "Контакт!".
Прежде чем гидроакустики классифицировали полученное эхо, я, просматривая поверхность моря впереди по курсу, пришел в изумление, когда увидел головку перископа, который двигался на пересечку нашего курса. Приказав поставить взрыватели глубинных бомб на малую глубину, я дал полный ход, чтобы перехватить подводную лодку. Как только мы рванулись вперед, перископ погрузился, но я успел рассчитать время сбрасывания глубинных бомб и, когда они одна за другой посыпались в воду, почувствовал уверенность, что лодка должна быть по меньшей мере сильно повреждена.
Развернувшись для продолжения атаки, мы восстановили гидроакустический контакт и вновь вышли в атаку на цель, которая уже ушла на большую глубину. Шум утечки сжатого воздуха и другие звуки, говорившие об отчаянном положении подводной лодки, звучали в ушах старшины гидроакустиков, несшего вахту на асдике. Чтобы убедиться в успехе атаки, мы сделали еще один заход и, ведя поиск с целью восстановления контакта, вдруг почувствовали удар по нашему корпусу от подводного взрыва, которым обычно сопровождается разрушение прочного корпуса подводной лодки на большой глубине.
Некоторое время "Хесперус" циркулировал вблизи этого места, а когда он снова прошел над ним, я с удовлетворением увидел растекающееся по воде нефтяное пятно, в котором плавали обломки и расщепленные деревянные поделки, очевидно, из внутренних помещений лодки. Подобрав несколько образцов для доказательства потопления лодки, мы возвратились на свое место в охранении конвоя. Так кончилось существование "U-186".
Тем временем от остальных кораблей группы поступали донесения, показывавшие, что конвой по существу окружен подводными лодками, которые удалось обнаружить во время их захода в голову конвоя. В 15.00 "Уайтхолл" и "Хедер", выйдя на поиск по радиопеленгу на противника, обнаружили две лодки, вынудили их погрузиться и затем атаковали. В дальнейшем контакт с ними был потерян, и корабли возвратились к конвою. Часом позже подводную лодку обнаружил "Суитбрайэр". Погнавшись за ней, он увидел еще одну. К сожалению, немецкие лодки в надводном положении могли развивать больший ход, чем корветы типа "Флауэр", поэтому "Суитбрайэр" после непродолжительной погони отказался от преследования и возвратился на свое место в охранении. В это время "Климейтис", находившийся с другой стороны конвоя, также заметил две немецкие подводные лодки, но и его поиск не имел успеха.
Все это приводило нас в бешенство. Находиться так близко от подводных лодок противника и не иметь возможности что-либо сделать! Подобная обстановка создавалась также из-за того, что на "Хесперус" запас глубинных бомб приходил к концу, и мы не могли позволить себе расходовать их, если, конечно, лодка не будет угрожать нам. Запас можно было пополнить с танкера, шедшего с конвоем, но крупная атлантическая зыбь создавала бортовую качку, которая делала невозможным подход к борту танкера для приемки бомб.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
