К вечеру стало ясно, что лодки находятся впереди по курсу конвоя и что если мы не предпримем необходимых мер, чтобы удержать их на глубине и дать конвою пройти вперед, массированная атака в эту ночь станет неизбежной. В 18.30 "Уайтхолл" был выслан на поиск справа по курсу конвоя, а "Хесперус" вел поиск слева. Вскоре "Уайтхолл" донес, что он обнаружил не менее трех немецких лодок в надводном положении. "Хесперус" быстро пошел ему на помощь, так как только эти два корабля на всего состава эскорта имели скорость хода, позволявшую сблизиться с лодками и принудить их погрузиться. В скором времени обнаруженные "Уайтхолл" лодки появились на горизонте, и мы начали преследование.
Я думаю, что ничего не было бы противоестественного, если бы к этому времени при таком сосредоточении подводных лодок, угрожавших конвою, мы впали в отчаяние.
Однако, как я вспоминаю, на кораблях в это время ощущался боевой задор. Мы чувствовали, что сможем справиться с противостоящей нам группой лодок. Пока мы полным ходом шли на присоединение к "Уайтхолл", я попытался составить план действий, который позволил бы нам справиться с противником. Обнаруженные нами лодки в надводном положении давали 17-узловой ход, в связи с чем погоня за ними, если только они не погрузятся, могла затянуться. "Хесперус" и "Уайтхолл" имели только простейшие приборы управления артиллерийским огнем, так как большая часть их была снята, чтобы освободить место для радиолокаторов и радиоаппаратуры, а также для противолодочною вооружения. Несмотря на это, огонь из носовых орудий - только их можно было использовать в данной обстановке - корабли открыли на предельной дистанции. Но мы почти не имели надежды добиться попаданий в эти небольшие цели. Сначала на-водчики фактически даже не видели подводных лодок. Лишь путем изменения курса корабля можно было навести пушки в нужном направлении. Ведя огонь одиночными выстрелами, очень трудно было определить места падения снарядов относительно цели. Фактически лодки находились в безопасности. К счастью, командиры лодок не понимали этого, и так как мы все же медленно сближались с лодками, артиллерийский огонь становился все точнее и в конце концов загнал их под воду.
Несомненно, именно это предотвратило атаки лодок, так как их подводная скорость была небольшой. Эскадренные миноносцы продолжали преследовать их, и надо было ожидать, что лодки пойдут самым малым ходом, чтобы избежать обнаружения себя по шуму винтов. Кроме того, теперь подводные лодки были слепы, и если их удастся задержать на глубине, конвой наверняка сможет уйти.
До наступления темноты еще оставалось некоторое время. Темнота затруднила бы проведение такой массой судов маневра, связанного с резкой переменой курса конвоя. Однако этот маневр не только позволил бы оставить немецкие подводные лодки в неведении относительно нового направления конвоя, но и поставил бы их снова в невыгодное положение, связанное с необходимостью продолжительное время сближаться с конвоем на нужную для атаки дистанцию.
Тем временем "Хесперус" и "Уайтхолл" тщательно исследовал" предполагаемое место погружения ближайшей из обнаруженных подводных лодок в надежде, что прежде, чем подойдет время возвратиться к конвою до наступления темноты, когда каждый корабль эскорта будет особенно необходим в завесе охранения, подвернется случай атаковать ее глубинными бомбами.
В результате поиска "Хесперус" и "Уайтхолл" установили контакт и затем атаковали лодку. Однако гидрологические условия были неважные, и я не уверен, что нам удалось причинить лодке серьезные повреждения.
Нас связывал недостаток времени. По всей вероятности, еще девять немецких подводных лодок сближалось с нами, чтобы с наступлением темноты атаковать конвой. В подобных условиях мы не могли продолжать преследование обнаруженных нами трех подводных лодок. Приходилось также учитывать, что в это время года ночи в здешних местах короткие, и было маловероятно, чтобы эти лодки успели догнать и атаковать конвой до рассвета. Поэтому я отменил атаку.
Возвратившись к конвою, "Хесперус" занял свое излюбленное место позади конвоя. Я знал, что противник обычно атакует конвой с кормовых курсовых углов и что именно отсюда лучше всего наблюдать за конвоем. В случае необходимости всегда можно принять соответствующие меры предосторожности.
Почти в течение тридцати шести часов личный состав кораблей эскорта находился в состоянии сильного нервного напряжения. В предыдущую ночь также никто не спал. В то же время радостно было видеть, с каким нетерпением все ждали новой схватки с противником.
Все говорило о том, что готовится сильная атака. Поэтому я был удивлен, когда проходил час за часом, а конвой, еле двигаясь, продолжал свой путь, никем не тревожимый. Ведь мы рассчитывали, что атака произойдет этой ночью.
Внезапно спокойствие было нарушено донесением "Уайтхолл" об установлении радиолокационного контакта с неизвестной целью и выходе ею из охранения для выяснения обстановки. На экране радиолокатора было видно, как светящаяся точка, которой являлся "Уайтхолл", сдвинулась с места, а сработавшиеся корабли группы произвели необходимый маневр, чтобы прикрыть в ордере охранения разрыв, образовавшийся в результате выхода "Уайтхолл". Вскоре Билл с "Уайтхолл" доложил: "Контакт потерян". По-видимому, немецкая подводная лодка погрузилась. "Веду гидроакустический поиск", - донес он несколько позже. Однако в тот момент, когда я отдавал приказание "Климейтис" идти на поддержку "Уайтхолл", поступило донесение от "Хедер" об установлении им радиолокационного контакта. В этих условиях я не мог позволить одновременно нескольким кораблям из нашего немногочисленного эскорта выйти из завесы охранения. Я отменил приказание и предоставил "Уайтхолл" и "Хедер" возможность действовать самостоятельно.
В ожидании новых донесений от них время тянулось очень медленно. Но ни одному из этих кораблей так и не удалось установить надежного контакта, поэтому, как только конвой прошел опасную зону, кораблям было приказано занять место в охранении конвоя.
Обстановка вновь накалилась. Теперь уже наш радиометрист установил контакт с целью, находившейся позади конвоя. События повторились. Когда мы развернулись для выхода в атаку, подводная лодка погрузилась, и гидроакустик доложил об установлении контакта.
Наша первая атака сразу же загнала лодку на большую глубину, и мы оказались в довольно странном положении, так как оставшиеся у нас глубинные бомбы были легкого типа и не взрывались на глубинах, на которых могла идти преследуемая лодка. Дело в том, что когда выявили способность немецких лодок погружаться на большую глубину, создали тяжелую глубинную бомбу, устанавливавшуюся на глубину взрыва до 240 метров. Но после многочисленных атак, в которых мы участвовали по выходе из порта, на "Хесперус" оставалось всего 14 глубинных бомб, причем тяжелых не было ни одной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
