Однако к началу следующего десятилетия его слава сослужила художнику дурную службу (с точки зрения тысяч его поклонников из фэндома). Фразетта стал все чаще получать выгодные заказы от частных лиц и издателей, не имевших отношения к жанру фантастики. На фантастику у Фразетты оставалось все меньше времени, и он все больше отходил от жанра, принесшего ему славу. Правда, в 1982 году он попробовал силы в фантастическом кинематографе: друг Фразетты, режиссер Ральф Бакши пригласил художника в команду, сделавшую полнометражный мульфильм «Огонь и лед» в жанре любимой Фразеттой «героической фэнтези». Но и это запоздалое возвращение в фантастику осталось явлением эпизодическим.
И все-таки в мире фантастической живописи, графики и книжной иллюстрации имя Фрэнка Фразетты по сей день произносится как имя классика.
Что отличает его работы от картин пришедшего позже томного и салонно-декадентского Бориса Вальехо (непревзойденного кумира наших издателей буйной эпохи начала 90-х), так это заряженность полотен Фразетты энергией. Его картины полны динамики: потные и залитые по колено кровью варвары постоянно рубятся на мечах, топорах и дубинах друг с другом и с сонмом отвратительных монстров, спасают грудастых «нюшек», все время куда-то несутся, скачут на таких же мускулистых и свирепых скакунах, летят на загривках фантастических птиц и плывут на древних нордических ладьях… Словом, живут насыщенной, брызжущей через край «жизнью тела».
Героини Фразетты — это особая песнь. Современные агрессивные американские феминистки срываются на воинственный рев, как только слышат имя Фразетты. Если герои художника представляют собой образы мужского сексизма, то героини служат эталоном веками закабаленной женщины-жертвы, покорной самки, свыкшейся со своей планидой: служить своего рода боевым призом в смертной схватке. Воины Фразетты своих подруг ни о чем не спрашивают и ничего им не предлагают; сомневаюсь даже, чтобы эти накачанные мужланы вообще испытывали бы потребность обменяться со своими наложницами и «боевыми подругами» хотя бы парой реплик. Не для пустой болтовни они отбивали этих красоток у соперников…
Можно испытывать к подобному представлению о половых ролях симпатию, можно хвататься за голову, но такова, если задуматься, вся «героическая фэнтези». На этом она замешана и этим же привлекает миллионы читателей — закомплексованных мужчин и обделенных вниманием сильного пола женщин. А Фрэнк Фразетта лишь реализует в своих картинах их подсознательные грезы.
А между тем в творчестве художника встречаются и другие, необычные для него и его поклонников сюжеты. Заставляющие предположить, что не так прост этот благородный дикарь фантастической живописи…
Летящий в облаках, навстречу рассветному солнцу морской парусник-галеон (что он делает в небе?), а рядом с ним парит странная архаичная стальная сфера — эдакий воздушный «паролет» с дымящей трубой (картина «Галеон»)… Симпатичный вихрастый Бильбо Бэггинс, обнаживший клинок против волка (рисунок «Средиземье»), и отвратительный Горлум, несущийся по поверхности подводного озера на доске, словно заправский серфингист (одноименный постер)… Четыре обнаженные проказницы, уютно устроившиеся в мужской ладони (постер «Человеческая сборка») — откровенный намек на роденовскую «Руку художника», ставшую ложем для любовников. Склоненный дикарь, над головой которого с грохотом — его ощущаешь отчетливо, глядя на немую картину! — проносится явно неземной самолет-истребитель («Бог с небес»)…
Не так уж он прост, этот Фразетта…
Вл. ГАКОВ
Проза
Кейдж Бейкер
Караван
Троон — золотой город, окруженный могучими крепостными стенами — стоял в центре равнины в тысячу миль шириной. И сама равнина тоже казалась золотой от бескрайних посевов ячменя. Огромные зернохранилища Троона возвышались над городом, словно сказочные великаны, и превосходили размерами даже ветряные мельницы, не останавливавшиеся ни на минуту. Когда же наступал месяц Красной Луны, мелкая золотая пыль сыпалась на улицы Троона и висела в воздухе днем и ночью. Впрочем, воздух в городе был насыщен ею всегда, но месяц Красной Луны был особенным, ибо наступала пора жатвы, когда сотни лязгающих механических повозок, свозивших в хранилища собранный урожай, поднимали целые тучи мелкой золотой пыли, которая толстым слоем оседала на куполах, шпилях и крышах домов.
Не удивительно, что все жители Троона страдали астмой, чахоткой или хронической эмфиземой легких.
Горожане, однако, старались не замечать болезней, справедливо гордясь тем, что их город слывет Житницей Мира. Сипеть, кашлять и хрипеть во время непринужденной беседы считалось признаком хорошего тона, а главным городским праздником был ежегодный Фестиваль респираторов и противопылевых масок.
Был пятый день месяца Мякинных Штормов. Холодный ветер с равнин свирепо завывал у городских стен, и человек в карнавальной маске рыбы, сидевший за столиком общественной Бальной залы, уже не в первый раз пожалел, что не может оказаться где-нибудь подальше отсюда.
Этот средних лет мужчина принадлежал к народу, который обычно называют Детьми Солнца. Как и у большинства соплеменников, его кожа и волосы были цвета восходящего светила. Среди других народов Дети Солнца слыли людьми энергичными и изобретательными, большими мастерами по части всяких механических приспособлений. Свою родословную, уходившую корнями в глубь веков, они вели от случайной связи бога-кузнеца и богини огня, что подарило им не только достоинства, но и два основных недостатка: во-первых, Дети Солнца безжалостно расправлялись с окружающей средой (кучи шлака возле их плавилен действительно были огромными, как горы); а во-вторых, они были вспыльчивы и мстительны, считая кровную вражду делом совершенно естественным.
Именно жестокая вендетта и стала причиной того, что мужчина в рыбьей маске вынужден был бежать из родных краев в далекий Троон. Сейчас он уныло сидел в полном одиночестве, потягивая через длинную соломинку ячменный эль и наблюдая за одетыми в карнавальные костюмы гостями. Балы никогда не были его стихией, но двоюродный брат беглеца, к которому он обратился за помощью, настоял, чтобы сегодня он обязательно пришел. Грандиозный маскарад венчал неделю безостановочных празднеств, и присутствовать на нем считали своим долгом все, кто занимал в троонском обществе сколько-нибудь заметное место.
— Эй, Смит!..
Мужчина в рыбьей маске обернулся и напряг зрение, пытаясь рассмотреть что-либо сквозь вставленные в глазницы выпуклые стеклянные линзы. На самом деле Смитом звали буквально каждого третьего из Детей Солнца, но мужчина понял, что окликают именно его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
