масла, ром и даже трюфели.
Повернув голову, Аня заметила Николая Павловича с пакетом и коробкой пирожных в руках. Улыбнулась ему. Офицерская выправка и открытый взгляд синих глаз обращали на себя внимание женщин-покупательниц, и девушка почувствовала вдруг укол ревности. Дамы бросали на бравого офицера быстрые взгляды, а иные так вообще откровенно улыбались ему.
Посетители этого магазина – все сплошь богатые и знаменитые люди Петербурга, и на фоне посетительниц, одетых в соболя и драгоценности, Аня в своем простом пальто и шляпке, как ей казалось, нещадно им уступала. Не в положении или статусе, а в желании быть для Ильинского самой красивой. Это расстроило ее. Приближаясь, Николя заметил тень досады, промелькнувшей на лице Аннет. С удивлением он вдруг осознал, что по сравнению с остальными, она выглядит гораздо более естественно и гармонично, даже не смотря на скромный наряд. У нее горели глаза, в них плескался огонек настоящего живого интереса ко всему происходящему вокруг. Это-то ее и отличало.
А еще в Анне не было угнетенности, которая сразу показывала социальное положение многих девиц. Она не считала себя прислугой, не чувствовала бедной провинциалкой, ощущала себя равной другим даже в этом невероятно дорогом магазине, хотя Николай знал множество случаев, когда люди положением попроще предпочитали прогуляться по Гостиному Двору, а сюда зайти боялись – их брала оторопь. Очарованный ею, он подошел к девушкам.
- Ну вот и все, дождемся Александра Сергеевича и можно отправляться.
- Мы сразу поедем домой, братец? – В ответ недовольно надула губы Натали.
Николай удивленно приподнял бровь:
- А куда же ты хочешь ещё поехать, сестрица? – Рассмеялся он.
Она не знала, но ей совершенно точно не хотелось возвращаться в особняк. Гнездилов так и не объяснился с ней, и Наташа была расстроена.
- Можно, например, прокатиться по Невскому, - предложила она, пытаясь продлить вечер ещё хоть ненадолго.
Аня понимала подругу. Ей тоже вдруг захотелось, чтобы этот вечер не заканчивался. Кроме общих фраз они с графом толком не разговаривали. Это одновременно и радовало, и огорчало. Она чувствовала какое-то смятение, когда одновременно хочется плакать и смеяться. Вообще удивительно, как её меняло время. Никогда она еще не была так мечтательна и так остро не воспринимала происходящее вокруг. Словно все старомодные для ее мира чувства и качества вдруг проявились здесь, потому что не нужно было казаться самостоятельной и равной мужчине
- Ну хорошо, попрошу извозчика проехать дальним кругом. - Согласился Ильинский.
Аня прервала свои размышления. Вернулся Александр Сергеевич, протягивая сначала Натали, а потом и Ане коробочки со сладкими подарками.
- Можем ехать, - улыбнулся сыщик и Аня поразилась тому, как он преобразился в этот вечер. Как вдруг разгладились морщинки у глаз, как открыто он улыбался молодой графине, откровенно ею любуясь. Помнится, на допросе Гнездилов выглядел совсем иначе – озлобленным и пугающим.
Натали улыбнулась, оперлась на его руку и пара вышла из Елисеевского. Ане и графу ничего не оставалось, как последовать их примеру. Швейцар отворил перед молодыми людьми двери и на Аню вновь пахнуло звуками и запахами ночного города. Пока они пробирались сквозь толпу, Натали и Гнездилов уже брали экипаж, и он был двухместным. Аня предосудительно покачала головой, на что Натали бросила хитрый взгляд и вздернула подбородок. Словно она тут была совсем не при чем. Как ни странно, Николай отреагировал на выходку сестрицы спокойно. Ну что ж, если брату это не претит, то пожалуйста, пусть молодая барышня едет с мужчиной посреди ночи одна. Ане-то это вообще должно быть безразлично.
Но на самом деле девушка просто сама страшилась ехать наедине с Николя. Кто знает, что взбредёт ему в голову после вчерашнего поцелуя? Но выбора не было и, проводив экипаж Натали и надворного советника, они стояли в ожидании следующего свободного извозчика.
Ждать долго не пришлось - извозчиков на Невском всегда было в избытке. Уже через минуту Николай подавал ей руку, чтобы усадить в экипаж.
Шёл снег, заметая улицы города. Пролетка ехала, равномерно покачиваясь на мостовой. Они все-таки сделали крюк и поехали по яркому, освещённом проспекту не в сторону Зимнего, а к Николаевскому вокзалу.
- Замёрзли, Анна Алексеевна? - Спросил Николай и взял её руки в свои, пытаясь их согреть.
Ане сделалось жарко.
- Нет, совсем не замёрзла, - ответила она.
- Надо было взять крытый экипаж, - с досадой сказал офицер, а Аня подумала, что это было бы плохой идеей.
- Зато в открытой пролетке видно, как идёт снег. - Возразила она. - Посмотрите, какие красивые хлопья, Николай Павлович.
Аня подняла лицо к небу, откуда на этот бренный мир падали крупные снежинки. Они плавно кружились, спускаясь к земле, и их совершенно не заботила суета и гам столицы. Николай удивился, но сделал так же. Снег и вправду ложился тихо и аккуратно, ветра не было и мягкие крупные снежинки таяли на их лицах. В этот момент они оба были как дети и просто радовались моменту.
Мужчине страстно захотелось взглянуть на Аннет. Ильинский открыл глаза, любуясь ею. Как соблазнительна она была в этот миг - не передать! И Николай не смог сдержаться, взял ее лицо в свои руки, расцеловал её. Нежно касался бархатной кожи, чувствуя уже такой знакомый аромат лета от губ.
Он обещал себе, что будет вести себя сдержанно, пока не поговорит с отцом, чтобы не давать Аннет ложных надежд. Но не мог, хоть ты тресни, не мог оторваться от неё. Когда пролетка качнулась, Аня, пытаясь удержать равновесие, сама ухватилась за графа, подставляя свои губы для поцелуя. Руки ее скользнули по плечам мужчины и выше к затылку. Маленькие пальчики коснулись его волос на затылке чуть ниже форменной фуражки. Жаркий их поцелуй продолжался бы бесконечно долго, но извозчик лихо повернул с площади на Лиговку, унося их в сторону Коломны, молодые люди не удержались и стали заваливаться на бок.
- Николай Павлович, коробки с пирожными! - Вдруг спохватилась Аня, прерывая поцелуй. – Если мы их помнем, Натали нам не простит!
Они одновременно рассмеялись, представляя, как юная графиня будет недовольно морщить нос. Николай обнял ее, уткнувшись носом куда-то чуть выше виска. Запах ее волос пьянил и успокаивал одновременно. Аня тоже притихла. Она просто прижалась к его груди и казалось, даже через шинель слышала стук его сердца. В этот момент они оба были абсолютно счастливы.
Глава 37.
Счастье в тот памятный для Ани
