вампиризма.
Сделав круг над заснеженным рабочим посёлком, мы начали снижаться. База встретила нас не лаем орудий, а гнетущей, неестественной тишиной, нарушаемой лишь завыванием ветра в разбитых оконных пролётах. Стоило орлам и крылогивам начать приземляться, как послышалась тихая ругань. Внутри купола наши артефакты теплились тусклым светом, а сила конструктов, опробованных магами на месте, упала на две трети. Информация, переданная Попигайскими, была верной.
Поселок предстал перед нами мертвым царством. Не просто занесенным снегом — изувеченным. Стальные фермы периметра были вырваны с корнем, будто гигантской рукой, на самодельной броне зияли глубокие борозды, словно оставленные когтями неведомого зверя. Повсюду виднелись следы магического побоища: оплавленные и тут же заледеневшие камни, призрачное свечение остаточной энергии, вмерзшее в наст.
Отряд рассредоточился. Нас с Волошиным, как ценных консультантов, прикрывали двое вояк — суровые, молчаливые тени с автоматами наизготовку. Их дыхание клубилось паром, а заклинания едва теплились на кончиках пальцев. Я шагал, вжимаясь в высокий воротник, и не мог отделаться от стойкого, давящего чувства — за нами наблюдают. Но кто?
Даже перейдя на магическое зрение, я видел лишь розовую хмарь повсюду. Она пульсировала волнами, расходясь кругами из центра кратера. А ещё эта хмарь медленно проникала в нас вместе с воем. Не знаю, кто назвал это «песней», но про выворачивание наизнанку не соврали. Кто-то уже отчаянно блевал, а кто-то с землистым цветом листа ещё умудрялся сдерживать рвотные порывы. Сам я скорее относился ко вторым, чем к первым.
Ветер выл в унисон с чьим-то голосом и пульсацией розовой хмари. Я резко оборачивался, вглядываясь в тёмные проёмы окон, в завесу снега. Ничего. Никого.
Спустя полчаса тщательного осмотра мы нашли их. Не за защитными стенами, а в полуразрушенной котельной, заваленной обломками. Выжившие. Десять человек, больше похожих на восковые фигуры. Крайняя степень магического истощения — их жизненная и магическая силы были выпиты до капли. Они не дрожали от холода, их тела были холоднее льда за стенами. Лишь слабый пар из полуоткрытых ртов свидетельствовал, что в них еще теплилась жизнь.
Погрузка на крылогривов и орлов была лихорадочной и молчаливой. Приходилось крепить раненных ремнями, чтобы те не свалились в полёте. Едва приняв груз, химеры и орлы улетали прочь из этого негостеприимного места, их крики быстро растворились в вое ветра. А мы остались.
— Организовываем круговую оборону вокруг наиболее уцелевшего здания, — распинался Ясень. — Нам нужно продержаться пару часов, пока не вернутся химеры и орлы.
Но бойцы, хоть и реагировали на приказы, но действовали вяло, будто силы вот-вот должны были покинуть их.
— Сколько отсюда до резиденции Попигайских? — уточнил я у охранявшего нас бойца.
— Примерно тридцать километров.
Плохо. Пока химеры обернутся туда-обратно, мы тут все будем выглядеть на спасённых как братья близнецы. А ведь они ещё и бой вели.
И тут мне на ум пришла здравая идея. Я позволил себе частичную трансформацию и накинул шкуру горга поверх. Сразу стало легче. А уж когда прошёлся по себе пустотным очищением, так Маляван внутри утробно заурчал от перепавшей ему энергии. Интересно, демонам вообще всё равно, что жрать? Или всё, что нас не убивает, делает нас сильнее?
— Если есть оборотни в отряде, пусть попробуют сменить ипостась. Станет легче, — выдал я первую рекомендацию, пока бедный вояка не поднял тревогу. А ведь он уже начал наводить на меня автомат. Пришлось объяснить: — У меня ипостась горга на минималках. Тварь редкая и дорогая. Со мной в симбиозе.
Чуть подумав, вояка крикнул:
— Ясень! Глюк рекомендует оборотням сменить ипостась.
Через секунду пришёл отклик:
— Рекомендацию принять к исполнению!
Подумав, пара вояк скинула с себя форму и обернулась ни кем-нибудь, а двумя белыми полярными мишками. Их рёв облегчения разнёсся по всей округе.
— А вот это вы, наверное, зря, — успел обронить я, прежде чем вой почти на границе ультразвука не накрыл нас одной сплошной пеленой, заглушая все прочие звуки и выжигая энергоканалы и средоточие магии.
Глава 16
Из снежного вихря соткалось неизвестное создание. Больше всего оно напоминало шестилапую гориллу, покрытую белоснежной шерстью со светящимися оранжевыми глазищами. Двигалась она стремительно, и любые попытки попасть в неё магическими заклинаниями попросту игнорировала. Причём, я бы сказал, что проигнорировала зверушка не только заклинания, но и нас, людей, отреагировав исключительно на белых медведей.
Ростом эта обезьяна была где-то с двухэтажный дом, а это метров шесть, не меньше. Когда наши мишки встали на задние лапы, то оказались ей где-то по плечо. При этом атаковали они её слаженно, вот только хрен у них что получалось. При том, что они были грациозны в своей свирепости, обезьяна двигалась, будто бы вальсируя, за секунду растворяясь в снежной вьюге и вновь собираясь воедино за их спинами. Валяла она их, как марионеток кукольных, отшвыривая как можно дальше от нас, при этом никак не реагируя на наши попытки ей помешать.
Но очень скоро наблюдать за схваткой стало некогда по той простой причине, что гул и свист усилились, как и насыщение магическим пурпуром внутри аномалии. Он словно туманом заволакивал всё вокруг. Если раньше аура силы этого места имела бледный розовый оттенок, то сейчас цвет менялся ближе к багровому. Это отметило и странное создание.
Недолго думая, оно соткало из снега некое подобие одеяла и принялось заворачивать в него по очереди членов нашего отряда, словно приклеивая на липкую ленту. Бойцы сучили руками и ногами, но не могли освободиться. Представляете себе размер свитка, в который упаковали практически три десятка человек? Но и это ещё было не все. Пока горилла старательно упаковывала бойцов отряда, причём делая это весьма аккуратно и в большей степени раня только их гордость, я рванул в сторону, куда отлетели наши белые медведи. Снег забивал глаза, снизив видимость почти до минимума, но я в большей степени ориентировался на слух. Из сугроба возле огромной сосны доносился хрип и надсадное дыхание. Оставалось надеяться, что сугроб смягчил падение, и мишки приземлились удачно, а не переломали в себе всё к чёртовой матери. Утащить две такие туши я при всём желании сам не смог бы.
Обезьянка тем временем закончила лепить куличик из нашего отряда, притрусила его сверху и снизу ещё снегом, будто пудрой сахарной посыпала, превратив в единый огромный снежок с ошарашенными лицами бойцов внутри, а после взяла и что есть силы зашвырнула в небо.
Очень странный вид смертоубийства, если уж на то пошло.
