защиту и безопасность, но в то же время… если у вас, благодаря вашим знаниям и интуиции, получится отыскать корень проблемы и решить её, я был бы рад.
— У меня есть некие соображения на сей счёт, Василий Николаевич, — честно сказал я, — но не хочу опережать события. Разведка покажет, прав я или нет.
А про себя подумал, что с учётом того, что розовая муть приходила волнообразно, создавая атмосферу интоксикации, необходимо было искать её источник. Где-то он точно должен был находиться. Главное было не подпасть под волну инородной силы, а по воздуху это было сделать проще всего. Не зря ведь и купол пропускал внутрь аномалии только там.
Шли мы клиновым боевым построением, на острие я, по бокам оборотни, за ними неодарённые ветераны. А вторая пятёрка химер шла без седоков и к тому же проводила разведку, рассредоточившись на расстоянии. Предельная дальность передачи информации, насколько я помнил объяснения бабушки, равнялась что-то около десяти километрам, поэтому я не волновался, что нас в воздухе ждут неожиданности.
Другой вопрос, что аномалия внутри действительно напоминала бьющееся сердце, от которого в разные стороны волнами расходилось розовое марево, словно бы сердце качало кровь по организму. Причём я замечал, как это марево начало выплёскиваться уже за пределы посёлка.
Полет проходил вполне обыденно. Сперва мы летели над поверхностью купола, но очень скоро поняли, что рассмотреть что-либо ниже таким образом не представлялось возможным. Мне же было любопытно посмотреть, где обитают наши гориллоподобные шестирукие создания. Пришлось спускаться ниже и проваливаться под купол. Внутри было холодно, всё тот же колючий ветер, пурга, но в воздухе всё равно было гораздо спокойней, как будто бы розовая хмарь расходилась волнами всё-таки по поверхности, не выстреливая вверх.
Нам удалось снизиться на высоту около пятнадцати-двадцати метров, визуально осматривая территорию под нами. И если вокруг Попигайского кратера царила тундра практически без низкорослых деревьев, а исключительно с кустарниками, скалами и разнотравьем, с мхами и лишайниками, то здесь по неизведанной причине вздымались в небо вечнозелёные хвойные, которые разрезала вьющаяся лента незамерзающей реки. И это при морозе явно превышающем тридцать градусов. У меня ресницы покрылись инеем от дыхания.
Охренеть. Интересно, у них и был такой ландшафт, либо он поменялся с появлением аномалии?
Пока что больше походило на то, что это результат вмешательства аномалии, и что вполне вероятно, что шестирукая горилла попросту защищала собственный ареал обитания. Причем для горилл ещё очень миролюбиво защищала.
Мы постепенно приближались к центру кратера, когда от одной из передовых химер-наблюдательниц пришло сообщение: она визуально передала мне образ. Посреди небольшого песчаного островка, располагавшегося между двумя отрогами реки и заросшего хвойным лесом, мелькал алым осколок некоего камня или минерала. Химера не могла точно определить, но чем ближе она подлетала, тем неуютнее ей становилось. Попытавшись спуститься ниже, химера с ужасом вернулась обратно на высоту, передав ощущение чего-то голодного, пожирающего, неизвестного.
Я тут же отозвал разведчиков, приказав не приближаться к неизвестному артефакту. Подозвав к себе остальную четвёрку, я поведал об увиденном.
— Впереди, на острове, есть некий не то камень, не то артефакт. Вероятно, это именно та дрянь, которая породила аномалию. Предполагаю, что она же и является источником той отравы, от которой нас всех выворачивает. Предлагаю облететь, посмотреть на физические характеристики, размер и возможность уничтожения без разрушения инфраструктуры по добыче астролита.
Бойцы приняли моё предложение, и мы дальше летели группой в одном направлении. Вскоре внизу показался островок, на песчаном пляже которого возвышалась друза розового минерала, отчасти похожего на розовый кварц, торчащая прямо из песка.
Лесная тишь, речная гладь да зимняя дикая пасторальная благодать. Если бы не выворачивающее на изнанку чувство голода, от которого скручивало все внутренности, то картина была бы даже красивой. Розовый осколок на белоснежном снегу в окружении изумрудных елей и сосен.
Но стоило нам сделать круг над минералом, как он почему-то начал менять свой цвет: от ярко-алого у подножия до нежно-розового к вершине. А ещё по нему мерцали всполохи, как будто бы он готовился вновь выпустить очередную волну, но периодичность всплесков волн была мне совершенно непонятна. А ещё непонятно было их назначение: возможно, что артефакт или камень попросту менял ландшафт под себя либо занимался терраформированием для собственных нужд. Но если уж на то пошло, кроме торчащего посреди острова камня не было видно ни следов удара, ни расколов земли, как будто пейзаж сам по себе выглядел органично, ничего в нём не изменилось. Даже лес вокруг выглядел таким же, как и весь остальной. То есть артефакт не менял ландшафт и местные формы жизни, просто источая определённый вид магии. Но для чего?
Я предупредил своих провожатых, что собираюсь спуститься чуть ниже, чтобы рассмотреть источник аномалии ближе. Мне показалось, что на минерале виднелись выгравированные руны, отчасти похожие на те, что я видел в старинной рукописи, в которой было описано создание био-маго-механического протеза.
Но стоило мне снизиться, как чуткий слух уловил серию совершенно неуместных щелчков. Я посмотрел вверх и наткнулся на ожесточённый взгляд одного из ветеранов-добровольцев. Время словно замедлило бег: я видел, как к основанию неизвестного минерала летят россыпью гранаты, сброшенные ветераном, слышал, как орали остальные участники группы. А спустя секунду раздался оглушительный взрыв.
Глава 17
«Убью суку!» — были мои первые мысли, когда я приходил в себя. Ощущения, откровенно говоря, так себе. Состояние будто по мне табуном пробежались мои же химеры или стадо панголинов-гигантов, а потом оставили умирать где-нибудь под кустиком. Под особо морозным заснеженным кустиком. Его я рассмотрел, продрав глаза и раздвинув в стороны перья на крыле у одного из крылогривов. Однако же, как ни пытался я сообразить, где нахожусь, ни черта не выходило. Хорошо, хоть холода я не чувствовал, наоборот, мне было очень и очень тепло. Отсутствие же любых признаков человеческой деятельности намекало, что я ни разу не в рабочем посёлке.
А ведь телепортироваться от летящих гранат я пытался именно туда. Да только что-то пошло не так и вместо телепортации я открыл арку, которая и выжрала и без того мой вечно пустой резерв. Хотя мне отчего-то казалось перед потерей сознания, что точка открытия определилась верно.
Я заворочался. Вокруг тут же зашевелились химеры. Я потянулся по связи к ним. Весь десяток был рядом. Крылогривы грели меня собственными телами, не давая замёрзнуть. А ещё, стоило мне прийти в себя, они показали мне следующее: троих бойцов, непричастных к взрыву,
