– Это только моя вина. Саша ни при чем, – громко шмыгая носом, неожиданно призналась Маргарита.
Ты смотри-ка. Очередной сюрприз.
– Рассказывайте, – властно потребовал толстяк. – Городовой, почему до сих пор не установлены личности правонарушительниц?
– Виноват, господин провинциальный секретарь, – задержавший нас полицейский, вытянулся в струнку, щелкнул каблуками. Полуобернувшись к библиотекарше, приказал: – Предъявите ваш паспорт.
– Сейчас, – испуганно пролепетала Маргарита.
Не дожидаясь особого приглашения, я выудила из кармана измятую картонку, отдала городовому. Положив наши паспорта на стол, тот вновь встал по стойке «смирно».
Изучая удостоверение личности Маргариты, хозяин кабинета, раздраженно напомнил:
– Мещанка Ткачук, вы заставляете меня ждать.
– Сегодня утром я приехала во Владимир, – послышался дрожащий голос библиотекаря. – Вчера по телефону, мой муж сказал, что бросает меня. Хотела с ним поговорить, убедить дать мне шанс все исправить, – женщина протяжно всхлипнула. – Зашла в квартиру. А он в постели с любовницей. И эта мымра сказала ту же фразу, что и Александра при нашей встрече: какие люди. Неожиданно. Там, в квартире, я сдержалась, сразу ушла. Но после слов Лаптевой, словно кровавая пелена на глаза упала. Меня сорвало. И я накинулась на Сашу с кулаками, – закрыв лицо руками, Маргарита громко разрыдалась.
Елки-палки. Везет мне… как утопленнику!
В прошлой жизни от знакомой слышала историю. Прямо на ее глазах, одна из посетительниц кафе, ни с того ни с сего вылила чашку кофе на голову женщины, сидящей за соседним столиком. А потом сообщила, что та просто очень похожа на любовницу мужа. Дескать, увидела ненавистную физиономию и не удержалась. Затем искренне извинилась пред потерпевшей и ушла.
Я тогда посмеялась. Сказала, что подобного просто не может быть. Однако сейчас начинаю верить, в правдивость рассказа. Сложно продолжать сомневаться, когда скальп болит, а на щеке горит след от ногтей.
– Совсем бабы сдурели, – презрительно бросил мужчина с одинокой, малюсенькой звездой на погоне. Небрежно откинув паспорт библиотекаря, взял мой. Внимательно прочел написанное и пристально посмотрел мне в глаза.
В горле пересохло. Предчувствие беды холодком пробежало меж лопаток.
Не выпуская из жирных пальцев мое удостоверение личности, толстяк важно изрек:
– Ткачук, ваше поведение отвратительно и достойно порицания, – он сделал красноречивую паузу. – Но учитывая полное признание вины, а также обстоятельства предшествующей устроенной вами драки, так уж и быть, ограничусь устным предупреждением. Прочь с глаз моих, пока не передумал. Городовой, проводите гражданку, – провинциальный секретарь подтолкнул паспорт Маргариты к краю столешницы. – А вас, девица Александра Лаптева, попрошу остаться. У нас с вами предстоит серьезный разговор, – на лице толстопуза расцвела опасная улыбка.
* * *
Городовой уже давно увел зареванную Маргариту, а пообещавший серьезный разговор полицейский, с какого-то перепуга решил поработать с бумагами. Хмурясь, я стояла у стола и наблюдала за толстяком. Абсолютно не обращая на меня внимания, тот сосредоточенно изучал содержимое очередной папки.
Да что он там все читает? А что, если это досье на меня? Да ну нет. Бред какой-то.
Ожидание непонятно чего действовало на нервы. Шуршали страницы. Толстощекий служитель порядка периодически многозначительно хмыкал. И с каждой минутой, ощущение неумолимо надвигающейся беды усиливалось. Казалось, мне готовят западню.
Да сколько можно?!
Справа что-то громко хлопнуло. Мелко вздрогнув от неожиданности, я застыла, как изваяние.
Это еще что за чертовщина?
А через миг услышала знакомый до зубовного скрежета голос:
– Полицейский? Где мы?! Что ты натворила? – в интонации призрака отчетливо слышалась паника.
«Техника заморозки самостоятельно деактивировалась. Почему? Надо будет обязательно прояснить этот момент у Або», – как-то разом успокоившись, я задумчиво смотрела на толстяка.
Полицейский, как и прежде, занимался бумагами. И привидение абсолютно точно не видел и не слышал.
– Ничего не понимаю. Мы же были в гостинице. Сейчас в полиции, да? Объясни, что происходит, пожалуйста, – взмолилась призрачная дева.
Ух ты. Слово «пожалуйста» вспомнила. Внезапная разморозка определенно пошла усопшей дворянке на пользу.
– Ты не можешь здесь со мной говорить? Да? – встревоженным шепотом поинтересовалась боярышня.
«Ты смотри-ка, не только стиль общения изменился. Она даже логику включила. Отличная штука – спонтанное оживление», – молнией промелькнула мысль.
Понадеявшись, что боярышня хоть на время отстанет с вопросами, я едва заметно кивнула. И в этот момент до меня дошло. Толстомордый полицейский намеренно оттягивал беседу. Чем сильнее человек нервничает, тем больше ошибок делает. Это аксиома.
Надо признать методика у местных полицейских девственная. Да вот только на мне больше не работает.
Мысленно усмехнувшись, я уверенно направилась к стоящим у стены стульям. Взяв один, перенесла к столу, села, грациозно заложила ногу за ногу. И ровным тоном напомнила хозяину кабинета:
– Вы о чем-то хотели со мной поговорить.
Посидев недвижимо пару секунд, тот с громко захлопнул папку. Демонстративно осмотрел мою взлохмаченную прическу, ссадину на лице. Скептически хмыкнув, откинулся на спинку кресла, небрежно спросил:
– Александра Лаптева, почему вы решили устроиться поломойкой в элитную военную академию?
Вот это заявочка… Все же закончилось. Этот жирдяй имеет какое-то отношение к духу основательницы академии? Или свою игру затеял?
Не дрогнув ни единым мускулом на лице, я холодно спросила:
– В связи с чем интересуетесь? – и вопросительно изогнула бровь.
– Вчера от кадровика элитной военной академии нам поступил запрос на восстановление удостоверения личности Александры Лаптевой, девицы восемнадцати лет от роду, изгоя. Дело передали мне, – с глубокомысленным видом пожевав губами, толстяк ткнул пальцем-сосиской в измятую картонку моего паспорта. Ухмыльнулся и загадочно спросил: – Как вижу, нашли пропажу?
Уф-ф. Завхоз же говорила, что направила запрос. Вроде все нормально… Но почему кажется, что тучи сгущаются?
– Верно, – я скупо улыбнулась. – Агриппина Васильевна преждевременно забила тревогу. Документ мы нашли сами. Это все, что вы хотели узнать?
Выдержав многозначительную паузу, полицейский лениво поинтересовался: – Для чего вам понадобился поддельный паспорт?
Что?!
Неимоверным усилием сохранив невозмутимое выражение, я пожала плечами.
– Не понимаю, о чем вы.
– Так и думал. Решили идти в несознанку, – толстяк презрительно скривился. И с нарочитой усталостью сообщил: – В Российской империи единая база данных обо всех гражданах. Надо ли вам говорить, что сведений о восемнадцатилетнем изгое Александре Лаптевой нет? – полицейский внезапно громко хлопнул ладонью по столешнице и рявкнул: – На кого работаешь? Кто твой хозяин?
Зашибись. В шпионаже меня еще и не обвиняли. Интересно, а сколько за это дают? Пожизненное или сразу голову рубят?
– Мамочка, – испуганно выдохнуло привидение. Обдав уже привычным замогильным холодом, дева юркнула мне за спину.
С каким-то запредельным пофигизмом я изучала стремительно багровеющее лицо грузного мужчины. С неожиданным проворством вскочив с кресла, он навис над столешницей. Не сводя с меня налитых кровью глаз, заорал:
– Какую информацию тебе приказали собрать? Отвечай!
«Объяснять, что ошибся в выводах, нет смысла. Этот жирдяй сто процентов уже крепит новые звезды к погонам. Придется применять дар. Он одаренный или нет? Не хочу ненароком убить. Только мертвых полицейских и не хватает для полного счастья. Похоже, без Або не обойтись», – одна за другой промчались мысли.
Обдумывая, как лучше поступить, я задумчиво рекомендовала:
– Вы бы успокоительного попили. Так и до сердечного приступа недалеко, – и неодобрительно качнула головой.
