В конце концов дежурный сержант провел ее в какую-то комнату, где всей мебели было только два стула, и через десять минут ввели Чарльза. На нем были брюки из грубой холстины, рубашка, на ногах что-то вроде солдатских ботинок. Он уже неделю не брился. Они еще не обменялись ни единым словом, но Мариэлла уже знала ответ на свой вопрос: в глазах Чарльза застыло выражение такого горя и отчаяния, какого она не видела многие годы. Увидев ее, он заплакал, приблизился к ней и обнял…
— Мариэлла, я этого не делал… Клянусь… Я бы не смог… Я был пьян… Вне себя… Не знаю… Просто увидел тебя с ребенком… Вспомнил Андре…
— Я знаю… Знаю… Тише… Нам надо поговорить. — Она отстранилась от него, чтобы видеть его лицо, и поняла, что не зря приехала. Он медленно опустился на стул, она села на другой, напротив него, и посмотрела ему в глаза. Сколько же горя соединяет их до сих пор! — Что произошло?
— Не знаю, Мариэлла. У меня дома в подвале нашли пижаму твоего сына. Боже, Мариэлла, скажи мне, что ты им не веришь…
— Как к тебе попала пижама?
— Не знаю. Господом богом клянусь, не знаю. Я дурак. Я ужасно вел себя тогда… Так нельзя… Я сошел с ума… Но до сих пор я все время старался искупить тот грех… Я никому не сделал зла с тех пор… Я воевал за друзей, хотел умереть за них, потому что мне нечего было терять. Зачем мне убивать его? Зачем мне мучить тебя? — Она взяла его руки в свои. — Я все так же люблю тебя.
— Я знаю, — прошептала Мариэлла. Конечно, она тоже его любит. Но Тедди она любит сильнее. Тедди — ее сын. — Тогда где же он?
— Клянусь тебе, не знаю. — Он поднял глаза, открыто посмотрел на нее, и она поверила ему. — Мариэлла, клянусь, пусть даже меня убьют… Верь мне, я ничего не знаю про это похищение. Надеюсь, твоего сына найдут, ради тебя надеюсь. Я много глупостей наговорил, но ты заслужила, чтобы его нашли. Твой сын будет с тобой. Она наклонила голову и сказала:
— Спасибо.
Господи, что же случилось на самом деле? Что произошло?
Мариэлла медленно поднялась, горькая улыбка осветила ее лицо. Она кивнула Чарльзу и вышла. Чарльз Делони проводил ее долгим взглядом.
«Верь мне», — сказал он. Похоже, что он говорит правду. Но если мальчика украл не он, то кто? Она теперь была не ближе к истине, чем до приезда сюда. Зато по крайней мере теперь она знала, что Чарльз Делони не виновен.
Ее ожидал сюрприз — Джон Тейлор спешил ей навстречу. Он служил не в полиции, а в ФБР, сюда мог явиться разве что для того, чтобы поговорить с Чарльзом. Однако он сурово посмотрел на Мариэллу, провел ее в какой-то кабинет и резко спросил:
— Что вы здесь делаете?
Тейлор сердился на нее, наверняка и Малкольм рассердится, когда узнает, и все равно она не жалеет, что приехала. Так и надо было поступить.
— Мне нужно было с ним поговорить.
— Очень зря.
Она покачала головой: нет, вовсе не зря.
— Он говорит, что он этого не делал. И я ему верю.
Ей необходимо было увидеть его, спросить, убедиться.
— А как вы думали, что он вам скажет? Что он убил Тедди? — От этих слов она вздрогнула, но Джон был слишком рассержен. — Никогда он вам не скажет правду. Он уже практически в петле и судорожно пытается вывернуться. Ради этого он скажет что угодно.
— А зачем ему врать мне?
— А зачем ему говорить правду? Слишком многое поставлено на карту. Послушайте, Мариэлла, держитесь подальше отсюда. Подальше от него. Мы сделаем все возможное, чтобы найти вашего сына, но этот человек для вас ничего не сделает. Он может причинить вам только боль. Оставьте его.
Она не могла возразить, но понимала, что Тейлор заблуждается. Она сейчас уже немало знала про Чарльза. Жестокая война в Испании, люди, с которыми он общался, пьянки, ярость… Он избил ее в тот раз… И он ее до сих пор любит… Он сам не знает, здоров ли он психически. А ведь это тоже необходимо выяснить. Но ему уже незачем причинять боль Мариэлле. Он причинил ее достаточно.
— Ладно, поедемте. Я отвезу вас домой. — Теперь она была согласна. — И если вам еще раз что-нибудь подобное придет в голову, позвоните сначала мне.
— И что вы скажете?
Она улыбнулась. Они торопливо шагали к машине, заслоняясь от вспышек фотоаппаратов. Впоследствии в одной из газет появилась фотография: Мариэлла садится в полицейскую машину, а за ее спиной стоит Джон Тейлор.
— А что бы вы сказали, если бы я сегодня попросила вас отвезти меня сюда? — спросила она, уже сидя в машине. Тейлор нахмурился.
— Я бы сказал — ни в коем случае. Вполне определенный ответ.
— Вот потому я вам и не позвонила. Мариэлла улыбалась. Она чувствовала облегчение. Она поверила Чарльзу. А значит, возможно, она и не виновата в случившемся. А Джон Тейлор смотрел на нее и думал, какая она удивительная женщина и как она симпатична ему. Да нет, следует признать — она ему очень нравится.
— Вы даже представить себе не можете, как сейчас торжествуют газетчики. В следующий раз, когда вам придет в голову подобная идея, мы с вами сядем в машину, и я прочту вам целую лекцию, — сказал он, как будто ворча на нашалившего ребенка.
— А я этого и боялась, — тихо ответила она и до самого дома не произнесла ни слова.
Сидя рядом с Мариэллой в машине, Джон Тейлор испытывал жалость к ней. Он знал, как она страстно желает, чтобы ребенка нашли, а сам уже почти не надеялся на благополучный исход. Ему стало казаться, что эта история в итоге закончится так же, как и дело Линдбергов, и очень хотел бы ошибиться.
Они подъехали к дому со стороны черного входа и вошли в кухню. Мариэлла поблагодарила Тейлора за то, что он проводил ее домой. На следующий день газеты пестрели фотографиями Мариэллы у ворот тюрьмы, и среди них особенно выделялся снимок, на котором был изображен Джон, галантно подсаживающий ее в машину.
Малкольм побагровел и отшвырнул газету в сторону.
— Мариэлла, что это значит?
— Он старался укрыть меня от репортеров, — тихо объяснила она. Джон был прав, газетчики собрали вчера хороший урожай.
— И похоже, он получил от этого удовольствие. Это он выдумал, что тебе надо ехать на свидание с Делони?
— Нет, я сама решила. Его я неожиданно встретила уже там. Малкольм, прости меня. Я должна была его увидеть. Мне было очень важно, что он скажет.
— И конечно, твой Чарльз рассказал тебе, как именно он убил нашего сына? Рассказал? Или рыдал по поводу своего сына? — Малкольм весь кипел от ярости.
— Малкольм, пожалуйста…
— Что пожалуйста? Твой любовник… Или бывший муж, как хочешь называй, крадет моего сына, а потом я должен его же жалеть? Что, не так? Ты ходила туда, чтобы выложить ему, как тебе жалко его, несчастного? А ты понимаешь, кого жалею я? Я жалею Тедди. Я жалею нашего мальчика, который, вполне возможно, сейчас лежит мертвый неизвестно где, или его бьют, или морят голодом…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
