— Здравствуй, мама, — сказала Мескете.
— Здравствуй, милая. И здравствуй, Адрамаут. — голос у нее было тихим и спокойным. Сознательно Амти сразу отчего-то прониклась к ней доверием, но еще — еще была полуинстинктивная неприязнь.
Амти с Эли переглянулись, и Амти поняла, что Эли чувствует то же самое. Они взялись за руки.
— Все в порядке, — сказала Мескете. — Моя мама — Перфекти. Настоящая.
— Это сейчас неважно, — быстро сказала мама Мескете. — Меня зовут Шэа. Добро пожаловать в мой дом. Вы, наверное, голодные.
— Мама, вы не могли бы предоставить мне свободную комнату и чистую воду, чтобы я перебинтовал нашего героя священной войны и привел в порядок его кости. Все остальное у меня, по счастью, есть. Амти, ты молодец, что додумалась взять лекарства.
— О, — сказала Амти. — Спасибо.
Она не сказала, что лекарства просто сверху лежали.
— Конечно, пойдем, Адрамаут.
— Еще, — говорил Адрамаут, ведя Аштара. — У нас есть для вас парочка шоколадок и веревка, а больше ничего нет…
Они сняли куртки, обогрелись, и госпожа Шэа пригласила их к столу. Дом у госпожи Шэа был небогатый, но ухоженный. Амти увидела двери, ведущие в две комнаты, а в гостиной что-то бормотал старенький телевизор. Все было чисто, большие окна, наверное, делали дом очень светлым днем. Обои в цветочек кое-где отклеились, линолеум зато вел себя прилично. В целом, это был вполне добротный деревенский дом. В шкафу в гостиной Амти увидела много книг, зато никакого сервиза не было. Старые часы цокали, маятник мерно двигался и Амти было интересно — дремлет ли внутри таких старых часов механическая птичка. По крайней мере, это было бы правильно и дополнило бы образ.
Единственное, что казалось Амти странным — изображения солнца, картинки и медные плоские монетки с изображением лучей. Амти чувствовала себя будто бы под взором десятка испепеляющих глаз.
На запястье у госпожи Шэа тоже болтался браслет с крохотным медным солнышком. Шэа накрыла для них стол, и все было удивительно вкусно. А может, просто Амти была голодная. Еда была очень простая — макароны зажаренные с луком и морковью. Зато горячая, подумала Амти, и питательная. На закуску был сыр, и Амти такого в жизни не ела. А горячий чай никогда еще не был таким горячим. А в колбасе никогда не было столько мяса! Амти даже расплакаться от счастья захотелось.
— А выпить ничего нет? — спросил Мелькарт, но Мескете посмотрела на него так, что он тут же замолк. Она не ела. Мескете всегда ела в одиночестве, чтобы не снимать платка при ком-то.
— Есть, — сказала госпожа Шэа, посмотрела на Мескете и засмеялась. — За кого ты принимаешь мать?
Когда на столе появилась бутылка водки, Шайху и Мелькарт сразу повеселели, Неселим вздохнул, а Амти и Эли переглянулись, думая об одном и том же. Вот не дождался Аштар этого счастья.
— Ну, — сказал Мелькарт, поднимая чистую, наполненную до краев рюмку. — За вас, госпожа Шэа!
Госпожа Шэа налила рюмку и себе, с готовностью выпила вместе с Мелькартом и Шайху.
— Он иногда по-пьяни, — предупредил Шайху. — Шацаров начинает гонять.
— Поздно предупредил, — ответила госпожа Шэа, улыбнувшись. Она была совсем непохожа на Мескете, но у них были одинаковые руки — длинные, тонкие пальцы, выступающие венки и острые косточки.
Дверь скрипнула, кто-то маленький выглянул из-за нее, посмотрел недоверчиво, а потом заверещал:
— Мамочка! Мама приехала!
Девочка в пижаме с мультяшными крысками вихрем пронеслась мимо Амти и забралась на колени Мескете. Мескете обняла ее, ткнулась носом в макушку, в одном этом движении было больше личного, чем Амти когда-либо от нее видела.
— Здравствуй, Маарни. Как ты, моя девочка?
— Скучала!
Маарни не обращала внимания на остальных, как будто их здесь и не было. Она обнимала Мескете, крепко вцепившись в нее. И это напомнило Амти сон, где ее мать вот так же обнимала ее отца. Маарни была похожа на Адрамаута — у нее были его черты, его смуглая кожа, его темные волосы, только цвет глаз был абсолютно как у Мескете — светлый-светлый с чуть зеленоватым оттенком. Было забавно наблюдать за маленькой девочкой, дочерью Адрамаута и Мескете, которая в отличии от них была похожа на человека. Была человеком. Ей было не больше пяти и, наверное, через пятнадцать лет она стала бы красавицей.
— Где папа? — спросила Маарни.
— Помогает нашему другу. Он тоже здесь, скоро придет.
— Другу? — спросила Маарни.
— Это все, — Мескете кивнула на них. — Друзья.
Только тогда Маарни обратила внимание на остальных и сказала:
— Привет.
И в ответ ей раздался нестройный хор их голосов, в котором Амти с трудом узнала свой собственный. Им всем было неловко, но еще больше — стыдно. Адрамаут и Мескете привели их в место, где жила их собственная дочь. Теперь опасность, которую они представляли сами по себе и опасность, которую представляло для них Государство, все это касалось и маленького ребенка.
Впрочем, им некуда было больше идти. Это понимали все. Прежде, чем неловкость стала невыносимой, из комнаты вышел Адрамаут. Он сказал Эли:
— Жить, вероятнее всего, будет. Если и умрет, то не сегодня и не от этого.
Эли сказала одними губами:
— Спасибо.
А потом Маарни запищала:
— Папочка!
— Ящерка!
Сначала Амти показалось, что Адрамаут возьмет ее на руки, судя по всему это был его первый позыв, но он не хотел отбирать Маарни у Мескете, поэтому опустился на колени перед Мескете и дочкой, взял Маарни за руку, ткнулся носом в ее ладонь.
— Я страшно по тебе скучал, ящерка. Мы привезли тебе сладостей. Но ты не должна любить нас за это, моя милая девочка, ведь твоя бабушка кормит тебя на постоянной основе, пусть и менее празднично, и заслужила гораздо больше благодарностей!
Маарни протянула ручку, дотронулась до его клыков и авторитетно сказала:
— Я люблю тебя за зубы.
— Для тебя растил.
Мескете поудобнее усадила ее на коленях, принялась заплетать ей волосы. В этом не было никакой нужды, ведь была ночь, а не утро. Но, наверное, слишком давно Мескете ее не видела и слишком ей хотелось сделать что-то, что обычная мать может сделать для своего ребенка.
Маарни коснулась клыка Адрамаута, чуть надавила. Для Амти это было, будто птичка играется с тигром. Но эта девочка наверняка не боялась чудовищ, ведь ее папа был одним из них.
Амти встала со стула, сказала:
— Может мне отнести Аштару…
Она осмотрела стол и назвала первое, что на ее взгляд Аштара бы привлекло:
— Водки?
Адрамаут посмотрел на нее, чуть вскинув брови.
— Аштар все равно не будет пить ее без сиропа. Он спит, я бы на твоем месте дал бедному мальчику покоя, малыш.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
