Тем временем на литературную сцену вышли авторы, по-новому осмыслившие функции НФ: Роджер Желязны, Сэмюэл Дилэни, Томас Диш, Джоанна Расс, Норман Спинрад, Урсула Ле Гуин — в Соединенных Штатах; Дж. Боллард, Брайан Олдисс, Майкл Муркок, М.Джон Харрисон, Кристофер Прист, Дэвид Массон и многие другие — в Великобритании. Их появление произвело переворот в НФ.
По большому счету, произошло даже два переворота: публично объявленная и организованная война нового против старого в Великобритании и складывающаяся из разрозненных столкновений повстанческая борьба в Штатах.
* * *
Началом кампании в Британии можно считать весну 1964 года, когда редакционный контроль над «New Worlds», единственным значительным английским журналом научной фантастики, перешел от И.Дж. Карнелла к Майклу Муркоку. Карнелл, центральная фигура английской фантастики 30—50-х годов издавал хороший, крепкий журнал, построенный на старомодных литературных ценностях, этакий английский двойник «Astounding» Джона Кэмпбелла. Интонацию задавали такие авторы, как Джеймс Уайт, И.С.Табб, Джон Кристофер, Дж. Т.Макинтош, Джон Браннер и Джон Уиндем. Но консервативный Карнелл реакционером не был, и в его журнале также печатались Брайан Олдисс и Джеймс Боллард — предвестники грядущих потрясений.
Потом Карнелл ушел на покой, и его место занял двадцатичетырехлетний Майкл Муркок. Муркок и прежде был плодовитым автором карнелловского журнала, но у него имелся немалый опыт работы с комиксами и другими элементами поп-культуры, а также обширные связи в стремительно развивающейся среде рок-музыки[4]. «New Worlds» за май-июнь 1964-го стал первым номером, выпущенным Муркоком. Его открывает передовица под названием «Новая литература космической эры», явившаяся манифестом революционной «Новой волны»: «В недавней передаче Би-Би-Си Уильям Берроуз, автор спорного и нашумевшего романа «Разговор мертвых пальцев», сказал приблизительно следующее: «Для того, чтобы описать передовые технологии космической эры, писатели должны изобретать новые, передовые дискурсы и стилистические приемы. Литературные приемы самого Берроуза столь же увлекательны и актуальны в нашей сегодняшней ситуации, как и последние открытия в области ядерной физики…»
После дальнейших пассажей, в которых тексты Берроуза названы «научной фантастикой, какую все мы ждали» и объявлены «стимулирующими и побуждающими к размышлениям», Муркок заявил, что «безысходность и цинизм его текстов в точности отражают тон нашего пропитанного рекламой, придавленного ядерной угрозой, коррумпированного времени».
Какой бы ни была научная фантастика прежних лет, но уж точно не «безысходной и циничной» по тону. Муркок призывал авторов НФ присоединиться к Берроузу в создании «новой мифологии — новой литературы космической эры». Уже появились, утверждал Муркок, английские писатели, движущиеся в этом направлении, «пишущие НФ, нетривиальную во всех отношениях, которую вскоре придется признать как значительный приток новых сил в литературный мейнстрим. Все больше и больше читателей отворачиваются от неуклонно скатывающегося к застою традиционного романа… Это признак того, что не за горами ренессанс массовой литературы».
* * *
Пилотный выпуск обновленного «New Worlds» Муркок открыл рассказом «Солнцестояние» Дж. Болларда, позже переработанным в роман «Хрустальный мир». Произведение Болларда восходит, скорее, к Джозефу Конраду и Грэхему Грину, а не к Роберту Хайнлайну или Альфреду Ван Вогту. И все же Муркок не слишком отошел от редакционной политики Карнелла, который уже печатал частями несколько предыдущих романов Болларда. Отличные рассказы Олдисса и Браннера в том же номере с успехом вписались бы и в старый «New Worlds». А вот Баррингтон Бейли на все сто процентов был автором круга Муркока, и в его рассказе явственно чувствуются атмосфера и стиль «Новой волны».
В дальнейшем Муркок обрушил на английского читателя водопад новых имен: Чарлз Плэтт, Лэнгтон Джоунс, Памела Зоулин, Жозефин Сэкстон, Джон Слейдек, Хилари Бейли и Джеймс Колвин (под этим именем, как выяснилось впоследствии, скрывался сам Муркок). С течением времени их произведения приобретали все большую экспериментальность, стремительно удаляясь от канонических тем и штампов НФ. Гораздо больше их интересовал «внутренний космос», в своем творчестве эти авторы обращались к исследованию сложностей и проблем исполненной тревог жизни двадцатого столетия. Во многих из этих произведений лишь отчасти удавалось распознать научную фантастику.
Журнал Муркока шел в ногу со временем, а это была эпоха «свинговой Англии», рока и наркотиков, мини-юбок и люминесцентных красок, и «New Worlds» всецело поддерживал многообразие новых стилей жизни. Но увлеченность экспериментами привела к тому, что спустя несколько лет основной распространитель журнала отказался продавать его, аргументировав свое решение тем, что на страницах журнала слишком много «непристойностей и клеветы». А Нормана Спинрада британский парламент и вовсе объявил «безымянным дегенератом».
* * *
Литературная революция в Англии, возглавленная Муркоком, не осталась незамеченной писателями и читателями по другую сторону Атлантики, в первую очередь, благодаря талантливой, беспокойной и зачастую агрессивно-самоуверенной писательнице и критику Джудит Меррил, которая в 1965 году начала вести колонку рецензий в журнале «Fantasy and Science Fiction».
В ноябрьском номере за 1967 год она первой рассказала своим читателям о том, что происходит в английской научной фантастике. Меррил дала этому феномену имя «The New Thing» (TNT), а новый метод она назвала «применением современных и иногда экспериментальных литературных приемов к современным/экспериментальным спекуляциям, которые и составляют суть научной фантастики». Но содержание TNT было столь же важно, как и его форма — это была литература, учитывавшая такие явления, как «поп-арт, студенческие демонстрации, новую сексуальную революцию, психоделики и все множество прочих проявлений глупого выраженья «власть цветов»…
К тому времени все это уже обрушилось на перепуганных граждан Соединенных Штатов, и американская НФ изменялась почти так же стремительно, как ее английская сестра.
Термин «Новая волна» первым ввел Кристофер Прист, позаимствовав название у французского кинематографа. Термин прижился и вскоре перебрался в Соединенные Штаты.
В США никогда не существовало ничего подобного сплоченной и организованной группе Муркока. Изменения в американской НФ были результатом индивидуального решения каждого писателя, как именно следует писать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
