— А мы ее разве контролируем? Хаосом нельзя управлять. Мы помогли всему этому кошмару у них начаться. Дальше они уже сами. Засветиться там нам не с руки.
— Может быть, поможем деньгами наиболее удачливым лидерам? Мне кажется, это приведет к расколу Франции.
— Мы желаемого эффекта уже добились. Их страна парализована бунтами и забастовками. Промышленное производство практически встало. Предприятия терпят убытки и разоряются. Местами рабочие портят оборудование, а то и устраивают пожары. Снабжение городов продовольствием неуклонно снижается, из-за чего мы в скором времени получим открытый конфликт восставших с селянами. Чего больше-то?
— Филипп все еще сохраняет в своих руках большую часть полков. Это позволяет ему надеяться…
— Позволяет, — перебил ее Алексей. — И пускай пытается.
— Но разве нам это нужно?
— Мы свое уже получили. Из Франции пошел обильный поток эмигрантов. И мы подбираем из него почти весь мало-мальски квалифицированный персонал. Каждый месяц этой всей вакханалии бьет по их стране больше, чем пять лет тяжелой войны. Еще год и мы сможем забыть о Франции как о серьезном игроке.
— Ты думаешь, что они не восстановятся?
— Да кто их знает? — пожал плечами Алексей. — Если восстановятся, то молодцы. Честь и хвала. Да только время окажется упущено. Они и сейчас отставали, теперь же еще и откатятся на многие годы назад, если не десятилетия. А мы продолжаем развиваться. В том числе за счет их человеческого ресурса. Десять-двадцать лет форы мы себе точно дополнительно выбили. Совсем уж разрушать Францию нам невыгодно.
— Мне казалось…
— Тебе казалось. — серьезно ответил царевич. — Франция — это потенциальный рынок сбыта для наших товаров. В будущем. Сейчас мы снимаем с них сливки, забирая наиболее компетентных людей. К нам от них ежемесячно прибывает по пять-десять тысяч квалифицированных работников. Каждый месяц. Каждый. Даже если Филипп наведет порядок потребуется время, чтобы все это прекратить и поток эмиграции будет еще долго.
— Может быть, все же попробуем расколоть их на два-три государства?
— Это дорого. Вся эта вакханалия обошлась нам в очень небольшую сумму. Но если продолжать, то рентабельность окажется под вопросом.
— Дорого? Мне казалось, что тот поток ценностей, который мы получаем, покрывает все расходы. Разграбление имений и церквей дает немало интересных, а то и вовсе уникальных вещей.
— Без всякого сомнения. А теперь еще и Лувр, я почти уверен, разграбят. Хоть и, возможно, не так хищнически, — улыбнулся Алексей.
— Вот. Вся операция окупилась с лихвой. Так чего стесняться?
— Должен остаться хоть какой-то противовес Габсбургам. Потому что, если французы рассыплются на несколько держав, этим противовесом окажемся мы. Плохая идея, как по мне. Пусть лучше сами развлекаются.
— Про Берлинское сражение уже докладывали?
— Да, — кивнул царевич. — Тактически — победа саксонцев, стратегически — их поражение. После этой бойни сил взять Берлин у них нет.
— Август начал собирать сейм, чтобы убедить его вступить в войну на саксонской стороне.
— Он с ума сошел? — удивленно выгнул бровь Алексей. — Зачем шляхте на это подписываться?
— Раздел Пруссии. Часть отойдет в корону Польши.
— Сомнительная радость. И как настроения?
— Примерно такие же, как и у тебя. — улыбнулась Миледи. — Август прекрасно об этом знает, но будет пытаться если в войну вступить не всей страной, то хотя бы продавить частную партию для себя и желающих. У него ведь личное войско есть.
— Интересно… а что Пруссия?
— Мать малолетнего наследника обратилась к нам за помощью.
— Почему я об этом ничего не знаю?
— Потому что я первая, кто сообщил об этом. По каналам разведки сведения дошли быстрее. Депешу с официальным письмом дня через два только привезут.
— Август об этом знает?
— Вряд ли. Скорее всего, никто еще не знает. Но это, вряд ли, надолго. Вдова не станет молчать. Ей это не выгодно.
— В принципе — это вариант для нее. Ведь саксонцы-то точно напрягутся. Особенно если мы потянем немного с ответом.
— Как бы большая война не началась. — покачала головой Миледи. — А ты ведь ее так стремишься избежать.
— И что ее может спровоцировать?
— С Габсбургами у нас отношения аховые — на грани войны. Поэтому саксонцы могут попытаться привлечь их на свою сторону. Речь Посполитая…
— Она под впечатлением от маневров. — перебил ее царевич.
— Да, но магнаты знают — таких дивизий немного и…
— Понимают, — снова перебил ее Алексей, — что им хватит одного корпуса.
— Хватит ли?
— Для того, чтобы вытянуть все полевые битвы? За глаза. А гарнизоны и прочие вспомогательные задачи можно обеспечить и посредством привлечения других войск. Даже с гладкоствольным оружием. Так что Речь Посполитая вряд ли куда-то осмысленно впишется, если там нужно будет драться с нами.
— Хм… — она задумалась.
— Почти вся твоя агентура в Западной Европе, так что не переживай, что упустила эту деталь. У польско-литовских магнатов сейчас ТАКИЕ дебаты идут — не пересказать. Поверь — они под впечатлением. Хотя вариант частной войны интересен, да.
— Если все так, то ему не разрешат.
— Почему? — улыбнулся Алексей. — Ему — разрешат. В конце концов, если он свернет себе шею, многие выдохнут с облегчением.
— Так, может, помочь?
— Нет-нет. Это лишнее. Наше участие там лишено смысла. Да и, если он допечет шляхту, она сама все решит. Там отнюдь не беззубые старушки. Или ты в их любви бунты бунтовать сомневаешься?
— В этих буйнопомешанных? — усмехнулась Миледи. — Нет, конечно.
— Ладно. Что-то еще?
— Да, в общем-то, все. Я пришла из-за смерти Людовика. Тоже по разведывательным каналам передали. Думала, что потребуется какие-то активные действия предпринимать.
— Нет. Нам лучше быть подальше от его смерти и не мельтешить. — задумчиво произнес Алексей. — Слушай, а Филипп ведь сейчас в Англии сидит, так?
— Филипп II Капетинг…
— Кто? Он же Бурбон.
— В Англии принял фамилию предков. Говорят, в парламенте настояли. Эстеты.
— А Людовик… хотя да, какой Людовик-то. — хохотнул царевич. — Он, скорее всего, даже и не узнал. И что наш Капетинг? Уже шевелится?
— Он пока с головой в английские дела погрузился. Пытается найти сторонников. Применяет твой метод, кстати. Пытается купить лояльность одних за счет имущества явных противников. Там сейчас перья во все стороны летят. Ему еще несколько месяцев точно придется там просидеть.
— Мда… ну что же, подождем. Нам в этом деле спешить некуда. — произнес Алексей вставая. — Не хочешь к нам присоединится?
— В этих посиделках? — улыбнулась она.
— В игре. Ребятам очень не хватает человека твоего профиля. Вот — начнем игру заново, а ты сыграешь роль опытной ведьмы.
— Леша, Леша, — покачала она головой.
— А что? Пусть и ведьма, зато наша. В таком деле ведь главное, что? Правильно. Главное — не стеснятся. Пойдем.
— Стара я уже для таких игр.
— Не наговаривай на себя. Ты еще ого-го! Заодно подрастающему поколению покажешь класс. Пойдем-пойдем…
* * *
Тем временем далеко на востоке разворачивалось масштабное сражение. По сути — генеральная битва за Китай, как ее позже назовут.
Подготовив почву джунгары, начали вторжение из Тибета в основные земли ханьцев. Да не просто так, а под девизом возрождения династии Юань. Постаравшись зайти с козырей и щедро раздавая обещания. Ведь что сложного в том, чтобы дарить то, что тебе не принадлежит? Это всегда легко и приятно.
Цин тем временем уже договорились о перемирии с Россией и отправили большую дипломатическую миссию. Поэтому, воспользовавшись моментом, собрали против них весьма внушительный ударный кулак. Всех, до кого смогли дотянуться.
Да, во многом архаично вооруженный кулак.
Но большой.
Гигантский. Подкрепив войска маньчжуров лояльными контингентами ханьцев. Не все ведь верили джунгарам. Да и за время своего господства Цин удалось наладить отношения с рядом влиятельных домов…
