не стали кричать, что вот, мол, так они и знали… А если бы кто-нибудь и начал кричать, то его сразу же убили бы на месте. А как же иначе? Они выбрали для себя этот путь и должны были пройти его до конца, независимо от того, что об этом может подумать тот или другой человек. Спрашивать их о том, зачем они сюда пришли, было так же глупо, как жаловаться на то, зачем они родились на этот свет, зачем живут на нем.
Именно поэтому некоторое время они еще надеялись на то, что известие, дошедшее до них, ложно и их снова хотят обмануть. Однажды, было это Первого мая, их уже пытались провести. Как только они, радостно взволнованные, вышли на улицы Тарьяна, то узнали, что от Пейера[20] получена телеграмма, в которой говорилось о том, что якобы советское правительство ушло в отставку. А вдруг и сейчас нечто подобное?..
Командир приказал, и они направляются теперь домой так же послушно и организованно, как шли раньше сюда. Никто и слова не сказал против. Шли строем, с оружием и со всем, что у них осталось. Об убитых заботиться уже не нужно было, раненых уложили на подводы, которые катили в середине колонны.
По пути к ним присоединялось много людей: одни потому, что тоже хотели попасть домой и им было по дороге; другие потому, что считали — им теперь все равно куда идти, лишь бы уйти отсюда…
В одном селе колонну обстреляли. Пуля попала какому-то рабочему в живот и свалила наповал. Времени остановиться, чтобы разыскать убийцу, не было, и они не остановились. Не было времени остановиться даже для того, чтобы немного передохнуть, хотя преследовавшие их румыны[21] не очень-то спешили. Стоит ли превращать в развалины несколько домов? Да и кому мстить? Для этого нужно знать, чья это была пуля и кому она предназначалась…
Убитого положили на повозку к раненым, чтобы похоронить, когда представится возможность. На случай если в них снова будут стрелять, подготовили к бою пулемет, чтобы можно было ответить тем же.
Село осталось позади. Следующее село обошли стороной. Дальше дорога делала большой изгиб, и они сэкономили несколько километров, идя напрямик по сухому запущенному полю.
Обойти город было нельзя. На это потребовалось бы слишком много времени, да и с дороги сойти невозможно, так как ночью долго лил дождь. Стоило только кому-нибудь из бойцов оступиться и сойти с дороги, как он сразу же по щиколотку увязал в липкой грязи. Вот тогда-то они и выслали парламентеров к коменданту города, чтобы предупредить его…
Когда подвезли пушки, обеспечивающие безопасность бригады, приказа двигаться дальше отдавать не пришлось: все и без того начали собираться, строиться, прекращали кормить лошадей — надо было их снова запрягать.
Впереди колонны встал командир роты. Уставшими, покрасневшими глазами он внимательно оглядывал ряды строившихся солдат. Кивнув головой, жестом подозвал к себе Берталана Гала.
— Подойди-ка ко мне, давай немножко поотстанем. — Сделав несколько шагов, он повернулся к Галу. — Я тебе кое-что сказать хочу. Только вот не знаю как… По-дружески или официально?
— Давай попросту, — предложил Гал. — Чего там…
— Ладно. В штабе решили оставить здесь одно отделение для прикрытия. — Командир роты рукой махнул в сторону города. — Чтобы эти гады не попытались настигнуть нас… В штабе предложили оставить тебя, с отделением…
— Понятно, — ответил Гал. — Только зачем же все отделение?..
— А что, разве много? У тебя и так не полное отделение.
— Я не об этом думал. Хватит, если вместе со мной останутся семеро…
— Значит, двое…
— Двое пусть идут. Со мной останутся семеро…
Ротный командир потрогал пальцами воспаленные веки.
— Думаешь, семерых хватит? Надежды на то, что противник будет ждать четыре часа, нет. Два часа уже прошло. А нам нужно по крайней мере еще четыре. Итого, значит, шесть. За это время, если к нам никто не прицепится… А если прицепятся, тогда разбросаем. Тогда уже до Терени рукой подать… Вот такие-то дела.
Гал снял фуражку и локтем вытер пот с внутренней стороны.
— Хватит мне и семи. Чего не смогут сделать семеро, то не под силу и девяти. Да и десяти тоже…
— Хорошо. Тогда распоряжайся. Скажи своим людям, чтобы подготовились. Все, что нужно, пусть возьмут… Только не забудь, что минометов у нас очень мало…
— Обойдемся и без них, — сказал Гал. — Да нам много и не нужно. Три пулемета возьмем. Патроны, ручные гранаты…
Гал коснулся рукой козырька фуражки. Бросил взгляд в сторону отделения. Солдаты уже закончили сборы, когда его подозвал к себе ротный. Сейчас они смотрели на него и гадали: зачем это ротный позвал их командира? Но разве могли они угадать? Остальные ждали приказа двигаться дальше.
— Халкович! — Гал кивнул головой. — Ко мне! Бабяк! Келлнер!
Все трое подошли к Галу и выстроились справа от него.
«Пока все идет нормально, — думал Гал. — Семеро из девяти останутся здесь, двое могут идти домой. Кого же оставить? Кого? Кого отпустить? Келлнер, Бабяк, Халкович — эти ребята что надо. На них смело можно положиться. А на кого еще можно положиться? Да нет, они все молодцы. Но кому-то надо вернуться домой… По тем или иным причинам… им это надо…»
— Геза, Деме! Идите и вы!
Пако, стоявший в строю, так вытянул шею, что казалось, вот-вот выпадет из строя. Когда же Деме остановился возле Гала, Пако без приказа вышел из строя.
— Так… — проговорил Гал. — Иди сюда, я только что хотел вызвать тебя… Шандор Уй! Ко мне!
Уй медленно кивнул, по лицу пробежала гримаса, похожая на улыбку.
— Ты чего ухмыляешься? — набросился на него Гал. — Становись сюда!
Уй отдал честь, твердыми шагами подошел к строю и встал последним.
Радич и Кантор подождали несколько минут, потом недоуменно переглянулись между собой.
— А мы? — недоуменно произнес Радич.
— Вы пойдете с бригадой. Присоединитесь к какому-нибудь отделению…
— Послушай, Берци Гал! — выпалил вдруг Кантор. — Что у меня много детей, это так. Но из-за этого я никогда не просил щадить меня. Ты это понимаешь, а?
— Выслушай и ты меня, Дьюла Кантор, — вздохнул Гал. — До сих пор мы с тобой ладили. Так не вздумай сейчас нарушить мой приказ! Приказано идти — иди…
— Но если…
— Никаких «но»! — закричал Гал. — Нале-во! Шагом марш! А то…
— Черт побери! — пробормотал Кантор, дернул винтовку за ремень и сдвинул фуражку на затылок. — Пошли! — толкнул он в бок Радича. — Пошли, пусть командир порадуется нашей дисциплинированности.
Гал оглядел выстроившихся возле него бойцов.
— Вольно! — сказал он. — Идем к обозу. Заберем три пулемета, боеприпасы, пять
