Она закрывает глаза рукой.
— О, Господи! Я практически совратила ребенка.
Я вспоминаю всех женщин, которые были до нее, обманутые тем фактом, что я выглядел на двадцать один год, в то время как мне было пятнадцать. Она и понятия не имеет, о чем говорит. Я слишком быстро вырос и она не имеет ни малейшего понятия, каково это.
— Это моя последняя ночь, — говорю я, застегивая рубашку. — На этой работе.
— Да? Это хорошо. Такому милому, как ты, не нужно оставаться на этом поприще. Это разрушает хороших людей.
И ты все еще пользуешься нашими услугами. Я изгибаю уголок губ, пока она не видит. Она принимает душ и одевается, я достаю лэптоп и сажусь на кровать, используя бесплатный Wi-Fi.
— Номер твой на всю ночь, — говорит она, когда выходит в выглаженном розовом костюме с идеально уложенными рыжими волосами.
— Спасибо, — бормочу я. Женщина — я не помню ее имя — заглядывает над моим плечом.
— Ооох, что ты делаешь? Выглядит увлекательно…
— Я запускаю семьдесят две таргетинговые программы для вычисления IP-адреса.
Она смотрит на меня ничего непонимающим взглядом. И я вздыхаю.
— Я пытаюсь кое-кого найти.
— О! Подружку? Бывшую девушку?
Надоело. Женщины всегда перепрыгивают прямо к романам. Я закатываю глаза.
— Анонимного отправителя письма.
— Точно, ну что ж, оставлю тебя с этим, — нервно смеется она. — Еще раз спасибо.
— С вами было приятно иметь дело, — киваю я. Это не так, не было вообще ничего приятного. Последний раз, когда я испытывал от секса удовольствие, а не тошнотворное освобождение, был, когда я спал с Софией. И это было почти полтора года назад.
Я жду, пока за женщиной защелкнется дверь, чтобы просмотреть результаты с помощью трассировки. Дважды анализирую их: один раз, используя адрес электронной почты отправителя, второй, используя адрес почты Айсис, который мне также посчастливилось иметь. Она определенно не скрывала его, когда развешивала плакаты по всей школе, прося людей обратиться к ней с грязной информацией обо мне.
«Она знает про Талли».
Я вытряхиваю слова Рена из головы и работаю. Я отнюдь не одаренный хакер, если это можно так назвать, но знаю особенность одной или двух программ. Руби[21] и C++[22] — гораздо легче, чем любая чушь, о которой говорят люди.
Через пятнадцать минут вычислительного разбора у меня осталось сто тридцать семь возможных IP-адресов, откуда мог появиться email. Я мог бы изучить их по одному, но должен быть какой-то связующий фактор. И этот фактор, несомненно, Айсис. Почему она? Я проверяю Мэриленд и Вашингтон, округ Колумбия, оттуда всего два IP-адреса, но ни один из них не принадлежит федеральному бюро, где у следователей находится пленка. Запись Рен отдал им за моей спиной.
Я не злюсь из-за этого. Сначала злился. Но затем я узнал, что пленка была сильно повреждена, а тогда технология обработки видеоизображения была далеко не самой лучшей. И без вещественных доказательств, полиция объявила Джозефа Хернандеза пропавшим без вести. Остальным заплатили родители Эйвери, и они никогда не произнесли ни слова о том, что произошло.
Это напоминает мне о том, что Белине вскоре понадобится чек. Я бы отдал его Рену, но эта единовременная выплата была последней, так что на какое-то время я остаюсь без заработка. Конечно, я инвестировал небольшое количество денег в хедж-фонд, чтобы она не оказалась совсем без денег, когда я уеду в колледж, но она быстро потратит их за год или два. Надеюсь, ко второму курсу у меня появится стажировка, которая будет хорошо оплачиваться. Нет, она у меня будет. Это единственный вариант.
К тому времени Софии уже сделают операцию.
И она будет либо мертва, либо жива.
Я прижимаю пальцы к вискам и пытаюсь сконцентрироваться. Большинство ближайших совпадений по IP-адресу находятся во Флориде. Я сужаю глаза. Во Флориде жила Айсис. Это не может быть простым совпадением.
Но есть один IP-адрес, который выделяется из нормы, он находится в Дубае. Остальные в Америке. Кем бы ни был этот человек, он точно знает, как получить доступ к чужой информации. Он очень хорош. Перенаправление IP через прокси-серверы в город Дубай собьет с пути любого. Если отправитель находится во Флориде, то он все сделал для того чтобы его IP выделялся в Дубае, как нарыв на большом пальце. По правде говоря, каждая из этих точек выглядит подозрительно.
Я вздыхаю и поднимаю трубку телефона, чтобы заказать обслуживание в номер. Ночка будет длинной.
Между кофе и яичными рулетиками в час ночи я получаю сообщение. От кого-то, кого я записал в своем телефоне как «Никогда». Увидев имя, высветившееся на сотовом, я игнорирую учащенное сердцебиение, которое отдается в легких.
«Что бы ты сделал, если бы тебя все ненавидели?»
Я тщательно обдумываю ответ. Каждый в определенный момент меня ненавидел. Женщины, потому что я им отказываю. Мужчины, потому что я отказываю женщинам, которых они любят.
«Я бы их игнорировал».
Я пытаюсь не пялиться на телефон в ожидании нового сообщения. Мне нужно работать. Что ж, я хоть и неохотно, но упорно работаю, пока спустя десять минут не приходит ответ.
«Именно это я и делаю. Но мне это не очень нравится».
«Тогда перестань это делать. Делай то, что хочешь».
«Но то, что я хочу, причиняет людям боль. Я мешаю. Я травмирую».
«Иногда людей нужно травмировать. Это напоминает им, что жизнь коротка».
Следует долгое молчание. Как только я начинаю сожалеть о том, что написал, мой телефон снова загорается.
«Она была бы очень красивым ребенком».
Мои глаза щиплет. Холодное бесстрастие к женщине, которую я трахал ранее, и целеустремленность в поиске отправителя-загадки, тают. Вот так просто, из-за одной фразы.
«Спасибо».
— 10 –
3 года
29 недель
6 дней
Вдали вырисовываются темные силуэты деревьев, словно огромные палочки корицы. В полночь поверхность озера Галонага выглядит как застывший жженый сахар. Луна напоминает идеально круглую головку сыра Бри.
Я чертовски заблудилась. А также чертовски проголодалась. Ну, в этом нет ничего нового. Я голодна примерно триста шестьдесят четыре дня в году. Единственный день, когда я не голодна — день рождения Гитлера. Оу, а еще следующий день после Дня Благодарения. К счастью эти два дня не совпадают, иначе праздник пришлось бы назвать: Слава-Богу-Гитлер-сыграл-в-ящик-еще-в-сороковых, что определенно не произвело бы того же фурора, который капиталистическое общество Америки так сильно любит в своих выходных.
