— Да.
По мере того как они приближались к Торнхиллу, леса по обе стороны дороги сгущались. День стоял солнечный, лишь несколько кучевых облаков проплывали по небу, отбрасывая на землю быстро скользящие тени. Как всегда, повсюду было движение: танец света и тени, листвы и ветра. Натан искал глазами Лесовичка, зная, что тот где-то поблизости, но так и не увидел друга. Внезапно движения стало слишком много: над дорогой что-то замерцало, тропинка резко вильнула, уводя путешественников под сень деревьев; вроде бы никем не потревоженная, зашевелилась вдруг прелая листва. Эрик оцепенело смотрел в некую точку пространства; глаза его расширились так, что вокруг лиловых радужных оболочек не стало видно белков. Коснувшись руки чужеземца, Натан ощутил, как под одеждой напряглись мышцы — напряглись от ужаса, осознал мальчик.
— Идем назад, — скомандовал Эрик. — Сейчас же. Сейчас!
«Точно как на месте старого дома, — вспомнил Натан. — Ветер гонится за нами, стелется прямо над землей, — ветер, в котором слышатся шаги…»
— Что это?
— Гномон. — Изгнанник резко развернулся, и теперь они быстро шли по пустой дороге назад. Трава вдоль обочины дрожала и гнулась; стряхивая семена, качнулась головка одуванчика.
— Может быть, лучше побежим? — прошептал Натан.
— Нет. Они быстрее. Мы идем — они идут. Я надеюсь. — Темно-желтый цвет его лица постепенно стал серым.
— А кто такой гномон? Он из твоего мира?
— Не он, а они. Их всегда много. Иногда имеют форму, но не твердую. Бесплотны. Перемещаются между мирами. Их еще называют озмоси: по древней легенде они являются слугами Оз, короля подземного мира. Предание неправдиво, запретно, однако может содержать долю истины. Кто-то управлять ими, прислать их сюда. Прислать за мной.
— Откуда кому бы то ни было знать, что вы здесь?
Теперь они шагали все быстрее и быстрее. Шелестящее движение не отставало.
— Может быть, всадники видеть, что я не утонул. Видеть тебя. Сказать Грандиру. Кому-то еще.
— Но ведь… я их видел и раньше, еще до вашего появления.
Мимо со свистом пролетела машина. Трава на обочинах замерла; Эрик внезапно стал как вкопанный.
— Тогда, быть может, они прийти за тобой? — Он схватил Натана за руку и пошел еще быстрее, так что мальчику пришлось бежать, чтобы не отстать.
— А что будет… если они нас поймают? — задыхаясь, выговорил Натан.
Эрик не ответил.
Наконец они выбрались из леса и очутились среди широких полей и просторных пятен света, и лишь легкий ветерок шевелил траву за их спинами.
Эрик отпустил руку Натана; он явно находился в замешательстве.
— Я боюсь за тебя. Взрослый должен защищать ребенка, так? Я не помню, но так поступаю. Имрис. Старше, чем память.
— Инстинкт, — подсказал Натан, осознавая, что знает это слово на чужом языке.
— Многое здесь мне непонятно. Случайность, что ты спас меня, а вот твоя сила — не случайность. Как озмоси, ты во сне проникаешь в другие миры; но иногда ты там имеешь плоть, ты настоящий; гномон — никогда. И все же гномоны из моего мира преследуют тебя… — С минуту Эрик размышлял — столь напряженно, что лоб расчертили морщины, в глазах пульсировал красный цвет; Натан буквально видел вспышки сознания у него в голове. — Я остаюсь, — наконец объявил он. — Ты спасаешь меня, я — тебя. Равновесие. Я наблюдаю и учусь. В моем мире есть растение, чтобы отпугивать гномонов, — сильферим. Пахнет очень сильно и неприятно. Гномоны не имеют плоти, состоят из одних только ощущений: обоняние, слух, зрение. Не переносят слишком сильных запахов и шума, яркого-яркого света. Может быть, я найду такое растение здесь. Я буду искать.
— Что случится, — повторил свой вопрос Натан, — если гномоны кого-то поймают?
— Они проникают внутрь, пожирают сознание, сводят с ума… — Эрик положил на лоб Натану большую ладонь. — С тобой такого не произойдет. Я помогу. — Он развернулся и быстро зашагал в глубь полей.
Натан не последовал за Эриком, а не спеша направился назад, в деревню, пытаясь по дороге переварить то, что рассказал ему новый друг, изо всех сил сопротивляясь зарождающемуся страху. «Откуда бы они ни были, гномоны охотятся не за мной», — убеждал себя мальчик. Они присутствовали при явлении Грааля, обитали в лесах вокруг Торнхилла и заброшенного дома Торнов. Лесовичок тоже видел гномонов, даже когда Натана не было поблизости. Что-то притягивало их сюда — нечто связанное с традициями и преданиями, которых до конца не понимали даже сами Торны. И неожиданно Натана озарило: ответ кроется именно в преданиях; но ведь они отрывочны, полузабыты за многие столетия — сохранились лишь немногие письменные фрагменты. Да и что может связывать Грааль Лютого Торна с правителем вымирающего мира, загнанного на последнюю обитаемую планету и вынашивающего некий тайный план, которому, быть может, никогда не суждено сбыться?
Натан понял, что нужно поговорить с Хейзл. Возможно, если он выскажет увиденное словами, что-то впрямь прояснится.
А возможно, нет.
* * *
Анни и Майкл просматривали книги.
— Похоже, эта коробка из Торнхилла, — сказала Анни. — Там столько всяких книг! Барти открыл лавку, чтобы навести в Торнхилле хоть какой-то порядок. Вот эту книгу я нашла на днях в одном из комодов. Вполне вероятно, что она лежала там еще до моего появления. Должно быть, я что-то положила на нее сверху и забыла. Тут слишком много книг — и слишком много шкафов, закутков и щелей, куда могут задеваться всевозможные вещи.
— И это при том, что домик такой маленький, — отметил Майкл.
— Внутри он больше, — мрачно заверила его Анни.
— Полагаю, сам Бартелми — коллекционер?
— Не знаю. Не то чтобы он тратил все свое время на посещение распродаж или аукционов, как Ровена Торн. Иногда я заказываю для него какую-нибудь специализированную литературу — по его просьбе или самостоятельно, если решу, что та или иная книга его заинтересует. Я бы сказала, что… Бартелми скорее коллекционирует случайно. Он просто идет по жизни, подбирая по дороге всякий хлам.
— Как, в общем-то, большинство из нас, — улыбнулся Майкл. — Кажется, ему удалось насобирать не так уж мало. Сколько ему лет?
Анни улыбнулась.
— Мне было неудобно спрашивать.
Они нашли книгу по социальному анамнезу эпохи Георга, которая заинтересовала Майкла, и пару романов миссис Генри Вуд — от них он просто не мог отказаться. Гость настоял на том, чтобы возместить стоимость — впрочем, ни одна из книг не представляла особой ценности, — и удалился, предварительно взяв с Анни обещание, что она позвонит ему, если ей понадобится дружеское участие или «жилетка». И впервые поцеловал ее на прощание — чмокнув в щеку; то был не вполне обычный, дежурный поцелуй — он смутил, слегка взволновал Анни и доставил странное, неясное наслаждение, хотя сама она была еще не готова осознать причину. Среди сельских жителей Иде было не принято обмениваться поцелуями; и когда городские новоселы обнимались, сентиментальничали и тискали друг друга, следуя модной нынче тенденции, Анни предпочитала избегать подобных контактов, считая их неискренними. Но Майкл, решила она, хотя и мог посылать воздушные поцелуи и миловаться с некоторыми избранными, вел себя совершенно искренне — во всяком случае, с ней. После его ухода Анни сидела несколько минут, ни о чем не думая, погруженная в дымку приятных ощущений. К реальности ее вернула внезапно всплывшая мысль: если Рианна Сарду на самом деле — воплощение злобного водяного духа, то вряд ли стоит с ней церемониться. Конечно, где-то есть еще и настоящая Рианна — может быть, в коме, мертва, заключена в тюрьму или уехала в Грузию…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
